Маскарад
Шрифт:
Никто не обращал на Агнессу особого внимания. Сцену готовили к сегодняшнему представлению. Оркестр репетировал. Стайку балерин загнали в балетный класс. В прочих помещениях люди, перекрикивая друг друга, распевали арии. Но от Агнессы никому ничего не было нужно.
«Я просто ходячий голос», подумала она.
Поднявшись по лестнице в свою каморку, она села на кровать. Занавески были все еще задернуты. В полумраке светились странные розы. Она спасла их из мусорной корзины потому, что они были так красивы, однако в каком-то смысле она бы предпочла,
Из комнаты Кристины не доносилось ни звука. Сказав себе, что на самом деле это все равно ее комната и она лишь пустила туда Кристину на время, Агнесса отправилась на разведку.
В комнате царил беспорядок. Кристина встала, оделась — или это тщательный, но чересчур старательный вор обшарил в комнате каждый ящичек, каждую полочку? — и была такова. Букеты, расставленные накануне вечером по самым разнообразным банкам и горшкам, были на месте. Те, для которых сосуда не нашлось, тихонько увядали там, где их бросили.
Агнесса вдруг поняла, что пытается сообразить, где бы найти еще кувшинов, и возненавидела себя за это. Это как будто ругаться словечками типа «дрянь». А еще можно написать на себе «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ» и улечься на пороге вселенной. В этом нет ничего веселого — быть хорошим человеком. А также… иметь чудесные волосы.
Но Агнесса все равно отправилась и разыскала для увядающих цветов кувшины. Потом вернулась к себе.
В комнате доминировало зеркало. Ей даже казалось, что каждый раз, когда она в него смотрится, оно немного увеличивается в размерах.
Итак, пришла пора узнать правду.
С бешено колотящимся сердцем Агнесса ощупала края зеркала. Ощутила небольшую выпуклость. Выпуклость смотрелась как часть рамы, но когда пальцы коснулись ее, раздался щелчок и зеркало чуть-чуть вдвинулось внутрь. Когда же Агнесса надавила на зеркало, оно подалось.
Агнесса выдохнула. И шагнула внутрь.
— Это омерзительно! — воскликнул Зальцелла. — Это потакание самым извращенным вкусам!
Господин Бадья пожал плечами.
— Но мы ведь не пишем на афишах: «Вполне Возможно, Вы Даже Увидите, Как На Сцене Кого-Нибудь Придушат», — возразил он. — Однако новости распространяются очень быстро. А люди любят… драму.
— Вы хотите сказать, Стража не хочет, чтобы
мы закрывались?
— Вот именно. На представлении будут дежурить стражники. Мы должны положиться на них. Они предпримут все необходимые меры безопасности.
— О, нисколько не сомневаюсь. Собственной безопасности.
— Мне все это нравится ничуть не больше, чем тебе, однако у нас нет выхода. Вся надежда на Стражу. Кроме того, если мы отменим представление, народ взбунтуется. В Анк-Морпорке всегда ценили зрелища, будоражащие кровь. Билеты распроданы почти полностью. Шоу должно продолжаться.
— О да, — скривился Зальцелла. — Может, мне перерезать глотку-другую во втором акте? Чтобы уж точно никого не разочаровать?
— Разумеется, ничего такого не требуется, — покачал головой Бадья. — Смертельные
Это «но» повисло в воздухе, как доктор Поддыхл.
Зальцелла всплеснул руками.
— Так или иначе, я чувствую, худшее уже позади, — закончил Бадья.
— Надеюсь.
— А где сеньор Базилика?
— Госпожа Плюм показывает ему его гримерную.
— А разве госпожу Плюм не убили?
— Нет, с сегодняшнего утра еще не нашли ни одного покойника.
— А вот это хорошая новость.
— Безусловно, тем более что времени уже целых десять минут первого, — произнес Зальцелла с иронией, которую, впрочем, Бадья пропустил мимо ушей. — Думаю, стоит пригласить его на обед. Прошло добрых полчаса с тех пор, как он последний раз перекусывал.
Бадья кивнул. Когда главный режиссер вышел, он еще раз тайком проверил ящики стола. Писем не было. А вдруг все действительно закончилось? И преступником на самом деле был доктор?
Кто-то четыре раза стукнул в дверь. Только один человек на свете способен был стукнуть четыре раза без какого-либо подобия ритма.
— Уолтер, можешь войти.
Уолтер Плюм проковылял в комнату.
— Там дама! — сообщил он. — Хочет видеть господина Бадью!
Нянюшка Ягг сунула голову в дверной проем.
— Э-ге-гей! — крикнула он. — Это всего лишь я.
— Гм-м… госпожа Ягг, не так ли? — произнес Бадья.
Что-то в этой женщине вызывало легкое беспокойство. Он не помнил, чтобы ее имя фигурировало в списке служащих. С другой стороны, она совершенно очевидно пришлась здесь ко двору, она не мертва и прилично заваривает чай. И какое ему дело, что ей за это не платят?
— Силы небесные, и вовсе я не дама, — продолжала нянюшка Ягг. — Я, как утверждают авторитетные источники, самая что ни на есть обычная, таких, как я, что грязи. Нет, дама ожидает в фойе. Я подумала, лучше будет заглянуть и предупредить тебя.
— Предупредить меня? Предупредить о чем? На сегодняшнее утро у меня больше встреч не назначено. И кто такая эта дама?
— Ты когда-нибудь слышал о госпоже Эсмеральде Ветровоск?
— Нет. А что, должен был?
— Знаменитая покровительница оперы. У нее кругом консерватории, — доверительно сообщила нянюшка. — И банки с деньгами.
— В самом деле? Но я должен…
Бадья выглянул в окно. У парадного подъезда стоял экипаж с четверкой лошадей. Карету столь щедро украшали архитектурные излишества в стиле рококо, что непонятно было, как она вообще может двигаться.
— Послушай, госпожа Ягг, я… — начал было он. — Это и в самом деле очень неудоб…
— Она не из тех, кого можно заставлять ждать, — заявила с абсолютной честностью нянюшка. А потом, поскольку матушка все утро действовала ей на нервы и поскольку неловкость, пережитая у госпожи Лады, еще не совсем улеглась, а еще из-за того, что была в нянюшке озорная такая черточка (в милю шириной), — так вот, из-за всего этого она добавила: — Говорят, в молодости она была знаменитой куртизанкой. И поговаривают, она уже тогда не любила, чтобы ее заставляли ждать. Теперь она, само собой, на пенсии. По слухам.