Маскарад

Кингслей Мэри

– Ладно, идите себе, – сказал капитан, сам еле сдерживаясь от смеха, – пока мы не задержали вас за оскорбление общественной нравственности.

– Спасибо, добрый сэр, спасибо за доброту, – пробормотал Саймон. – Мы пойдем, пойдем.

– Спасибо, джентльмены, – повторила Бланш, уже удаляясь и бросив на солдат прощальный взгляд через плечо.

Наконец она и удерживающий ее мужчина вышли на Оксфорд-стрит и смешались с толпой горожан. Уж теперь-то этот страшный человек должен был ее отпустить! Но он не спешил. Они лавировали между повозками, телегами, тачками,

сновавшими по проезжей части, проталкивались между прохожими, и все это время беглец крепко прижимал девушку к себе, не давая возможности приблизиться хоть к кому-нибудь, кто мог бы ей помочь.

Они вышли на Норс-Одли-стрит, такую же безлюдную, как и Портман-сквер.

– Позвольте мне уйти.

– Не сейчас, – он покачал головой и вдруг неожиданно спросил: – Где вы научились так играть?

– Нигде я не училась. Не знаю, что на меня нашло. – У Бланш снова появилось чувство, будто в ней одновременно живут два человека.

– Вы бы могли сделать неплохую карьеру на сцене, если бы оставили прежнюю жизнь. Кто вы сейчас, примерная жена?

– Нет, я компаньонка одной престарелой дамы, живу у нее.

– Вы?! – Саймон изумленно посмотрел на свою спутницу, как будто увидел ее впервые. – Как глупо, принцесса!

Внезапно Бланш почувствовала, что краснеет, и поспешила поменять тему разговора.

– Куда вы меня ведете?

– До угла Гайд-парка, надеюсь встретить там своих друзей. А потом, когда я исчезну, вы можете рассказывать всем, что я вас удерживал силой. Впрочем, – тут он усмехнулся, – сомневаюсь, что после этого представления власти поверят, что вас принудили.

– Разве можно поверить, что это мой выбор? – возмутилась Бланш.

– Ну не знаю. Соучастницей побега вы оказались замечательной.

Теперь они шли по улице мимо аккуратных домиков, из желтого и красного кирпича.

– Сейчас мы повернем тут за угол, – между тем продолжал Саймон, – и выйдем как раз к углу Гайд-парка. Еще несколько шагов, принцесса, и вы будете свободны.

– Почему вы меня так называете?

– Как?

– Принцессой?

Он несколько мгновений внимательно смотрел на спутницу, и та вдруг впервые заметила, что у него глаза карие с золотистыми блестками.

– Вам подходит это слово.

– Ха-ха, – саркастически заметила Бланш, – никто в моей жизни так не думал.

– Ах, принцесса, мне стыдно за человечество. Уверен, что кто-то должен исправить это упущение. Кстати, у вас доброе сердце?

– Вас не касается, какое у меня сердце. А кого это вы высматриваете?

– Значит, вы злая. Нет, мир определенно катится в пропасть. А ищу я крестьянскую телегу, на которой сидит почтенный старичок фермер.

– А где он должен вас ждать?

В этот момент они вышли на Тайберн-лейн. Двойной ряд ореховых деревьев был посажен здесь, на восточной окраине Гайд-парка, и они ступили под густую прохладную сень листвы, укрывшей их от палящих лучей солнца. Внезапно беглец так резко остановился, что Бланш покачнулась и невольно прижалась к нему.

– Проклятие! – выругался он. – Они же сказали, что Гаффер будет ждать на углу.

Где он, черт побери?

– Но здесь нет никакой крестьянской повозки, – сказала Бланш растерянно.

Действительно, там, куда они вышли находилось много разных повозок. Тут были роскошные фаэтоны, кареты извозчиков, вдалеке стояли почтовые дилижансы; тут прогуливалось множество народа, пешком и верхом на дорогих лошадях. Единственно, кого здесь точно не было видно, – это крестьянской телеги с сидящим на ней стариком.

– Черт возьми! Он, должно быть, уехал. – Саймон остановился в раздумье и наконец отпустил Бланш.

Придется мне выбираться самому.

– Слава Богу! – непроизвольно воскликнула девушка, но тут же потрясенно замерла, услышав его слова.

– Вы пойдете со мной.

Девушка почувствовала, что у нее подгибаются ноги, и все-таки у нее хватило сил сказать:

– Все равно. Я никуда с вами не пойду. Даже если вы меня убьете.

– Убить вас? – к ее удивлению, он рассмеялся. – И лишить себя последней надежды на спасение? Нет, дорогуша, сейчас вы в безопасности, но все-таки вам придется пойти со мной.

С этими словами Саймон развернулся и пошел дальше, увлекая несчастную девушку за собой.

– Я закричу! – воскликнула она.

– Тише! Вы же слово дали! – попытался он ее образумить, но Бланш – откуда только и смелость взялась – уже не могла остановиться.

– Все знают, что женскому слову нельзя верить! – и, набрав воздуху, в следующее мгновение она громко закричала: – Помогите! Кто-нибудь! Этот человек…

– Вот дура! – воскликнул Саймон и тут же, решительно преодолев ее отчаянное сопротивление, прижался своими губами к губам пленницы.

ГЛАВА 3

Бланш как раз собиралась снова закричать, как вдруг, не успев ничего понять, оказалась в мужских объятиях, плотно прижатой к его груди. Бланш забилась, стараясь высвободиться, попыталась отвернуться или хотя бы отстраниться, но все было бесполезно. Он жадно впился в ее губы в долгом поцелуе, а его язык – о Боже, что он делает! Ей бы следовало испытывать отвращение, но Бланш чувствовала, как прикосновения этого мужчины будят в ней какие-то неведомые ощущения. Все тело вдруг окатила теплая волна, от его рук исходил нестерпимо сладостный жар, и в следующее мгновение она потрясенно осознала, что отвечает на его поцелуй! И не может оторваться от его губ!

Саймон первым отстранился от нее, прервав эту сладкую пытку.

– Ну вот, принцесса, – прошептал он, – кто-то ведь должен был научить вас целоваться.

– Что? – беспомощно пролепетала девушка. – Я никогда не…

– Ну да! Кто теперь поверит, что вы не хотели со мной целоваться? Посмотрите, сколько вокруг свидетелей! – И этот негодяй указал ей на улицу.

Бланш недоуменно посмотрела на него.

– Но ведь это не так? Что же мне теперь придется идти с вами?

– Конечно, – он повел ее за собой. – У меня вообще нет привычки оставлять женщин на улице одних. – И, улыбнувшись, добавил: – Даже если они целуются так, как вы, принцесса.