Маскарад
Шрифт:
– Есть ли у тебя грехи, в которых ты хочешь покаяться, сын мой? – елейным голосом пропел Ян, сделав шаг вперед и выставляя перед собой Библию.
– Много, святой отец. – Саймон благочестиво склонил голову.
– Отпускаются тебе грехи твои. Ступай себе с миром, раб Божий. – Ян напрягся, увидев, как к ним направился палач. – Хочешь ли ты сказать что-нибудь напоследок?
– Благословите, отче, – смиренно пробормотал Саймон, и в следующее мгновение петля, словно стальной ошейник, легла ему на шею.
– Господь не оставит тебя, – торопливо пробормотал Ян и отошел
Снизу, от подножия эшафота, донеслись нарастающие раскаты барабанного грома. Палач положил руку на рычаг, открывавший люк под ногами осужденного. Толпа восторженно загудела, замерла в ожидании, и тут началось…
Откуда-то со всех сторон на эшафот обрушился настоящий дождь из гнилых овощей. Пучки салата, кочаны капусты, гнилой картофель и прошлогодние яблоки летели и попадали в палача, солдат, во всех стоявших на возвышении; от разбившихся помидоров настил помоста превратился в настоящий каток. Одна помидорина со звучным шлепком угодила прямо в лоб палачу, тот покачнулся, и его рука на рычаге ослабла. Но он все-таки попытался сделать свое дело и потянул рукоятку вниз. Створки люка слегка приоткрылись, теряющий равновесие Саймон отчаянно попытался удержаться на ногах, чувствуя, как петля сдавливает горло.
В следующее мгновение раздался громкий, оглушительный хлопок, яркая вспышка голубого света ослепила охранников, палача и всех, кто стоял вокруг, а потом эшафот заволокло густыми клубами дыма.
Даже Ян, ожидавший этого момента, на некоторое время потерял зрение, но через секунду бросился вперед, пока его никто не видел. Быстрый взмах ножа, и веревка ослабла. И тут же люк под тяжестью Саймона распахнулся. «Ступай с Богом, сын мой», – пробормотал Ян, провожая взглядом друга, который все еще связанный и ослепленный полетел вниз. Люк вновь захлопнулся, его часть работы завершилась.
Мнимый священник, потер глаза, словно был ослеплен вместе со всеми, и отчаянно закричал, указывая в толпу: «Смотрите, смотрите! Он убегает!»
За ревом толпы его услышали только несколько солдат, но им этого оказалось достаточно. Они попрыгали с эшафота, и следом посыпались остальные. Отлично. Значит, им неизвестно, куда пропал Саймон. Ян подумал, что теперь и ему пора скрываться. «Выход справа от сцены», – прошептал он самому себе и начал пробираться к ступеням, ведущим вниз.
Саймон не сразу понял, что произошло. Рывок веревки, затем краткий полет вниз. И тут его кто-то подхватывает под руки, тискает за плечи. Он начал было отбиваться, но тут же замер, почувствовав, что с него снимают петлю и развязывают.
– Дядя Гарри! – воскликнул он, узнав своего освободителя.
– Боже мой, где мы? – Все произошло так стремительно, что Саймон до сих пор не мог поверить в реальность случившегося.
– Под эшафотом. Финни и Генриетта устроили заваруху, и сейчас Финни, одетая как ты, отвлекает стражников. – Гарри рывком сдернул
Тетушка без лишних слов достала свою сумку и начала наносить на лицо бывшему узнику какие-то краски. Сажа, догадался он и, наконец, сообразил, что придумали друзья.
– Кто это все организовал? – спросил Саймон, облачаясь в черный оборванный плащ дяди.
– Потише, дружок. Это все Генриетта, у девочки умная головка на плечах.
– Так, теперь немного пудры на волосы. – Бесс развязала ленточку, стягивавшую волосы Саймона.
– Ну вот, теперь ты как две капли воды похож на седовласого старичка.
– Возьми, тебе понадобится, – Гарри протянул ему трость и удовлетворенно кивнул. – Наконец-то ты сменил роль. Но помни, малыш, тебе надо сыграть ее хорошо.
– Я понял, – Саймон улыбнулся. Ему было известно, что вблизи все сценические ухищрения очень часто становятся заметны любому, кто попристальнее вглядится в лицо актеру. Семья, его друзья рисковали своими жизнями, чтобы дать ему свободу, и теперь надо сделать все, чтобы отвести от них малейшие подозрения. – Не волнуйся, дядя. Я буду думать, как старик, чувствовать, двигаться.
– Вот именно. Я тебя учил, как следует. А теперь вот что: не теряй времени, на углу Гайд-парка тебя ожидает повозка, обычная крестьянская, повозка, ты ее сразу узнаешь. На ней будет сидеть старина Гаффер.
– Сделаю все, как надо, – кивнул Саймон и внезапно почувствовал, что ему на глаза наворачиваются слезы. – А вы?
– Не беспокойся, сынок, мы сами о себе позаботимся, – голос у Гарри дрогнул. Он подтолкнул племянника к доске, предварительно оторванной от края помоста, и шепнул ему вслед: – Ступай с Богом, малыш.
Его появления никто не заметил. В эту минуту на площади всех заботила собственная судьба. То, что несколько мгновений назад уже напоминало хаос, теперь превратилось в настоящее буйство толпы, похожее на мятеж. Рядом с эшафотом с видимым энтузиазмом, но без особого эффекта молотили друг друга кулаками два каких-то здоровяка. Причем за спиной одного из них отчаянно визжала женщина и колотила драчуна по спине. На некотором расстоянии от Саймона тоже бушевала драка. Где-то раздавались выстрелы из мушкетов. Большинство из тех, кто собирался насладиться зрелищем казни, теперь пытались поскорее убраться с площади по добру по здорову. Люди отчаянно толкали друг друга, распихивали соседей локтями, тут же в толпе шныряло множество воришек-карманников. Словом, лучшей обстановки, чтобы скрыться, невозможно было бы и желать.
Сгорбившись и бормоча что-то себе под нос, словно выживший из ума старик, Саймон выставил вперед палку и двинулся прочь, старательно уворачиваясь от дерущихся и при этом, не забывая раздавать тумаки и пинки направо и налево. Участники побоища оборачивались в поисках обидчика, но вид старика, дряхлого и, очевидно, безобидного, не внушал им опасений. Впрочем, беглец не заблуждался относительно своей внешности. Грим на лице и посыпанные пудрой волосы вряд ли могли при ближайшем рассмотрении скрыть, кто прячется за личиной старика.