Маска

Лётная Марина

Концерт окончен.

Я, не торопясь, поволоклась к двери, содрогаясь от сожаления и чувствуя спиной, как он тут же двинулся следом. Мне хоть и было стыдно, но эту жестокую выходку я уносила с собой на память с большим трепетом.

Мы закрыли дверь в актовый, оставшись наедине на лестничной клетке.

Здесь когда-то мы встретились впервые.

— Тебя теперь уволят? — я облокотилась о низкий подоконник, а настойчивый, но перепуганный Муратов зажал меня, с двух сторон облокотившись руками.

Я никак

не могла привыкнуть к его новым, мужественным чертам и разрешила себе немного полюбоваться. Так голос казался будто ещё бархатистее. В ушах не было привычных колец, а на шее зияла самая настоящая грязь.

Но я любила его даже таким.

— Нет, не переживай, — ласково попросила я.

Мои тяжелые уголки рта еле приподнялись. Я опустила взгляд на его заманчиво приоткрытые губы. Хотелось погладить Муратова по гладко выбритому лицу, пока ещё можно было дотянуться.

Лекса приластился к моей ладони, словно кот, но потом настороженно обмер, прислушиваясь к словам.

— Я сама увольняюсь. Уезжаю в другой город… Я желаю тебе идти своей дорогой, Лекса. Быть собой и никогда не «притворяться» кем-то другим. Мне будет не так больно теперь, когда я увидела… Что ты ещё не до конца забыл свою прошлую жизнь.

— Виолетта Сергеевна, с вами всё хорошо? — из-за двери вдруг высунулись Лиза, Настя и Артём.

Я, не скрывая, ревела. А когда посмотрела на спину отошедшего в сторону Муратова, увидела, как вздрагивает его кудрявая голова.

— В-всё в порядке. Вы не м-могли бы продолжить мероприятие без меня? — просипела я, заглядывая ребятам за спины.

Там было несколько сотен людей и оглушительная тишина.

— Л-ладно…

Взволнованные студенты нехотя закрыли дверь изнутри. И через мгновение оттуда донеслась музыка.

Я не думала, что нам действительно доведётся когда-то прощаться вживую.

Прощай, Кудрявая Башка.

— Я ездил в табор, — вдруг снова завёлся он.

Муратов обернулся, не стесняясь раскрасневшихся глаз. Из них исчез и тот малый блеск, что ещё можно было принять за надежду. Он смирился… В солнечном сплетении что-то скрутилось в узел.

— Мама с папой помирились. Бабушка рассказала, как ты им помогла. Спасибо…

Я стянула с мокрого лица маску и обречённо бросила в урну.

— Ерунда. Я здесь не при чём.

— Но… Просто, я хотел сказать «спасибо»… — Лекса глубоко вздохнул, кусая нижнюю губу.

И, наверное, чтобы не пытаться больше навязываться, быстро зашагал к лестнице, не оборачиваясь и не прощаясь.

Что ещё я хотела услышать? Он сказал всё, что мог…

Вдруг я вспомнила, как мы бежали за Анной Дмитриевной по вокзалу. Потом, как куковали в полицейском участке. Как они с Санко переглядывались из-за решётки, оставив все обиды в прошлом. Вспомнила каждую девочку и Иду.

И даже её предсказание.

Вам с ним по судьбе

вмэсте быть до конца. Только нужно перэжить страдания и долгую разлуку.

Я остолбенела, ошарашено вдохнув воздуха.

К-как? Д-до конца?

Значит, я уеду в другой город, а он достанет меня и там? Зачем я… Зачем тогда я гнала его?

Боже! Я ведь и дня не смогу прожить, не подумав о Муратове! Э то ведь правда! Я же знаю, что это правда!

— Лекса! Стой! — я кинулась следом и вцепилась в перилла, когда он послушно остановился на лестничной клетке.

Как объяснить? Что нам нельзя расставаться!!!

— Лекса… Я… Пошли танцевать? — наверное, я тронулась умом!

Дорожки слёз моментально иссохли, стягивая кожу на лице.

— Я мечтала, что когда ты вернешься, мы будем танцевать на балу! Пойдём?

Он растерянно посмотрел на меня снизу вверх своими бледно-голубыми округлившимся глазами, приоткрыв рот.

Прости, Лекса! Прости, что так долго тебя не узнавала!

Парень растёр лицо, чуть расслабив воротник рубашки, и медленно вернулся в фойе актового зала.

— Прошу вас, Виолетта Сергеевна, — он, пытаясь спрятать от меня неровное дыхание, открыл металлическую дверь. — В этот раз я буду держать столько, сколько потребуется.

Из меня вырвался истеричный хохот и ещё немного слёз.

— Лекса, я так скучала! — отбросив все нормы приличия, чужие взгляды, что останавливались на нас из-за приоткрытой створки, я обхватила его за шею и впилась в родные истерзанные губы.

Мы снова сделали это на глазах моих коллег и студентов, только теперь я бессовестно отвечала.

Плевать! Ну увольте меня! Отчислите это кудрявое чудо!

— Я же не опоздал? — раздалось за спиной.

Я ошалело отпрыгнула от Муратова, попытавшегося меня удержать, и закрыла ладонью припухшие губы.

— Александр Вадимович? — сглотнув слюну, я обернулась на декана, и проговорила с закрытым рукой ртом.

Затем вернулась взглядом обратно, на мило улыбающегося Лексу.

— Вообще-то, как раз вовремя, — прохрипел он.

Александр Вадимович совершенно не удивился присутствию своего бывшего студента, шоркая начищенными ботинками в сторону входа в актовый.

И что это значит?

— Ну, заходите. Мне нужно сделать одно объявление.

Наверное, по поводу его ухода на пенсию…Может, не надо?

Александр Вадимович просто не догадывался, что мы натворили на балу. Возможно, сейчас был не лучший момент. Апина недавно рассказывала мне, что значит новое словечко «кринж». Оно точно подходило, как нельзя лучше…

Неужели и ко мне возвращалось чувство юмора?

Лекса ласково подтолкнул меня за талию в сторону актового.

Не верилось, что с этого дня его прикосновения станут для меня нормой. Мы же ведь будем теперь всегда вместе?