Маска
Шрифт:
Мы свободны, дружок. Я и моя шизофрения.
Оказаться за бортом репетиции, на которую я даже не желала идти, было, мягко говоря, унизительно. Меньше всего я ожидала получить такой плевок от своего дипломника. Это, знаете ли, верный шаг от преподавательской благосклонности в сторону личностной неприязни! Здесь не моё поле боя, не мои правила, всё такое творческое и неформальное. А Тёмик просто взял и швырнул Вилку Сергеевну в море идиотизма без прелюдий… Степанов наверняка не понимал до конца, чем чревато такое поведение. Да ему влюблённость сдавила черепную коробку!
Справедливость восторжествует.
— Итак! — Иришка, восседающая прежде на сцене, поднялась на свои каблуки и собиралась демонстрировать новые движения.
Я быстро оглянулась вокруг: тут и знакомые студенты — кошмар! Завтра будут перетирать мои усталые косточки, — тут и посторонние. Парней, видимо, не хватало, в пары вставали по две девушки. А мои руки сжимали чьи-то потные ладошки… Это что же? Мне ещё повезло? Я опустила взгляд на своего партнера, доходившего ростом всего-то мне до плеч, а сбежавшему Тёмику, наверное, до пупка, и плавно отвернулась к сцене.
Резкие действия могли спровоцировать неприличный, безудержный ржач. У него было такое лицо… Словно он всю жизнь дрых, но так и не выспался.
Всё это ощущалось неадекватно, неуютно. Ну почему какой-то малолетке позволено нарушать мои личные границы?
— Ближе к кругу становятся кавалеры, по левую руку — дамы.
Пхах! Нашла кавалеров… А титул — Ваше Неандертальчество?
Мы неловко зашаркали по паркету, путаясь в руках, прежде, чем я додумалась подглядеть расстановку у соседей… И это мы даже не приступили к танцу. Крайняя от нас пара перешёптывалась, стараясь обсирать меня потише.
Сами-то, два трясущихся сальца. Похрюкайте ещё!
— Внимательно! Делаем синхронно шаг вправо, ногу заводим назад и слегка приседаем. Затем ещё один шаг, тянем носок. И в обратной последовательности, влево…
Все принялись пробовать, глядя на Иришку. А те, кому невидно — озираться по сторонам.
Я старалась повторять добросовестно и при этом не выглядеть тёткой, присаживающейся на горшок. Непонятно, как по итогу у меня выходило… Без зеркала тяжко.
— Тянем носок!
Мой напарник-коротыш если и старался, то это было трудно заметить. На лицо явный компьютерный заторможенный игроман, первак без подружки и шансов танцевать с кем-то помимо одинокой грымзы. Хотелось посмотреть всё же, как делали соображулистые студенты.
— Возвращаемся в исходное положение и начинаем идти вперёд с левой ноги. Раз… Два, три… Четыре…
Немного повертев головой, не прекращая шагать, я выбрала себе пару ярких пятен. Какой-то крепкий парень в красной футболке, с ним девушка в светло-желтом вязаном платье и длинных сапогах. Неплохо. Через пар шесть стояли пёстро одетые, перешептывающиеся девицы, наверное, подружки. У них выходило, на мой искушённый взгляд, ловко. И ещё через десяток пар виднелась… Кудрявая башка…
Шевелюра подрагивала, когда парень склонялся к партнерше и что-то говорил.
— Теперь шагаем с правой ноги, заканчиваем на левой. Снова повторяем восемь счётов…
Да сколько же можно шагать!.. Меня начинало укачивать!
Круг
— Теперь встаём лицом друг к другу.
Конечно же, и не догадываясь, Лекса оказался прямо на уровне нашей несуразной пары, увлечённый разговором, на противоположной стороне круга. Почему я смотрела? Да потому что голова коротышки заканчивалась на том месте, где должна была надёжно прятать меня от этого зрелища!
Мальчик! Ну не мог ты вырасти подлиннее?!
— На этом моменте, и парни, и девушки шагают вправо! Шаг, приседание. Шаг приседание. Получается, что вы расходитесь в противоположные стороны, откланиваясь чужому партнеру и партнерше, — такие запутанные, страшные объяснения были встречены ступором, а затем и разрастающимся в зале смехом, и Иришке пришлось подозвать запасного мальчика на побегушках, выдернув его из чужой пары внизу сцены. — Иди-ка сюда.
Да-а, Степанов! Жаль, что это не ты. Чувствую твою зависть, стоя в очереди тупиц, рассчитывающих хотя бы заговорить с моей опытной подружкой.
Забавная у молодёжи мода, бегать за холёными преподавательницами… И всё бы ничего, если не пропасть в интеллектуальном развитии и жизненных приоритетах. Любой, конечно, будет приятно внимание, но не более…
Вспомнилось, как Иришка в среду расчувствовалась, говоря о муже.
Я зачем-то попыталась отыскать Тёмика — наверное, чтобы уличить его в ревности, — но людей было так много, что… Я снова вскользь наблюдала, как Лекса "кобенится", переговариваясь с соседней с ним парочкой.
Издалека Кудрявая Башка был похож на тряпичную куклу, не знающую, как унять собственные длинные руки. Но, очевидно, он считал, что выглядел круто. Жестикулировал своими ладошками, на которые нацепил клоунские гловелетты с заклепками — у нас же бал-маскарад, — а его брошенная партнерша ждала, когда "рокер" уймётся. Кусал губы, как кокетливая девчонка.
Мерзость!
— Вот! — Иришка легко покрутила своим новым помощником, он смекнул, как нужно двигаться. — При этом правую руку кавалеры прячут за спину, в качестве поклона — кивают головой, а дамы изображают реверанс.
Да-а-а. Перед студентами я ещё не кланялась.
Ряды парней и девушек сдвинулись в противоположные стороны, словно разные прослойки цветов в кубике Рубика. Я не без удивления глазела вокруг, подглядывая и наспех повторяя движения.
Чёрная маска скрылась за головой высоченного парня, зато вокруг чужой шевелюры теперь торчали ненавистные кудряшки. Раздражает… Везде он! Нужно отвлечься!
Я сосредоточилась на лице, оказавшемся напротив меня, и ужаснулась улыбочке вдруг нарисовавшегося Жданова… Только не этот маньячный должник!..