Маска
Шрифт:
И не нужна теперь Вилка!
— Ребятки! Всем привет, кого я ещё не видела! У нас сегодня много работы, поэтому, встаём быстренько в пары и вспоминаем вальс, который мы начали разучивать на первой репетиции… Сегодня даже Виолетта Сергеевна решила разучивать танцы! Так что, вы у нас под пристальным присмотром!
Боже, да помолчи ты! Я сгораю со стыда… Я сгораю! На меня посмотрела пара сотен глаз, студенты начали перешёптываться, гаденько хихикать. У меня вспыхнуло лицо и, по ощущениям, задымился мозг. Ирка, засранка!
—
Меня начало потряхивать от волнения. Неужели каждый здесь присутствующий через это проходит… Или одна я такая косолапая и трезво оценивающая свои танцевальные навыки?
Я приняла горячую руку Тёмика, как спасительный плот. У нас получилось практически братанское, железное рукопожатие, но мне было так стыдно заранее, что я зажмурилась и позволила себя отвести, куда он посчитает нужным. А когда открыла глаза, мы уже стояли в толпе каких-то флиртующих малолеток.
Иришка начала давать объяснения в микрофон, но они неразборчиво гудели у меня в ушах. А Тёмик принялся укладывать мои руки по танцевальной грамоте: одну на сгиб локтя, другую зажал в ладони.
И тут меня парализовало. Мерзкая дрожь разбежалась, спряталась в каждой клетке похолодевшего тела. Я поняла, что страшнее обманчивых искаженных воспоминаний только повторяющееся настоящее. Неужели я позволила обстоятельствам привести меня в эту точку?
Студент держал меня за руку и как-то странно и ласково улыбался… Чёрт!
— Я шагаю вперёд с левой ноги, а вы — назад с правой, — Артём попытался двинуться на меня, но я обмерла железобетонно.
Да мы знакомы уже пятый год! Это мой первый выпуск!
— Не сдвинусь с места, пока не скажешь, почему я здесь, — вокруг нас пары начали выписывать повороты. Здравствуй, головокружение. Блондин заметно задумался.
— Я как-то по-другому представлял это… — Боже, что ты себе уже напредставлял?.. Вдобавок к обрушившейся температуре у меня едва не остановилось тряпичное, больно содрогающееся сердце.
— Говори, или я могу не так тебя понять, Степанов! — омерзительное враньё! Я уже обо всём догадалась и собиралась пресечь на корню…
— Ну я думал, что смогу как-то аккуратно разузнать, — ну всё. Пульс начал ровняться с нулевой полоской кардиомонитора из мелодрам по телеку… — Блин! Не давите на меня…
Я озверело зашипела.
— Быстро!
Тёмик замер, заметно смутившись, от чего я чуть не упала на паркет без сознания.
— А Ирина Максимовна… Ну… Свободна?
Сукин ты сын!
Нас попытались обойти, потому что мы продолжали стоять. Я могла бы
Нужно было помолчать и успокоиться. И для этого замечательно подходил не такой уж и внушительный стресс от бесконечной путаницы в ногах. А десяток случайных попаданий по белым мужским кроссовкам сойдут за профилактику. Благодаря моему отсутствию чувства "высокого", и элементарного такта, мы медленно потоптались целых два круга, пока дыхание от предынфарктного состояния не пришло в норму.
— Виолетта Сергеевна… Ну вы… Скажете что-нибудь? — Тёмик, попавший в заложники моего нервного срыва, всё это время терпел отсутствие ответа на его злободневный вопрос. Наконец, ко мне вернулась способность шевелить ртом, и я позволила себе улыбнуться.
— Ирка замужем, — ну всё. По ощущениям, страх, что мучил меня несколько дней, отступил. Я с разочарованием заключила, что боялась вовсе не мероприятия, а воспоминаний. И не зря. Хреново. — Чёрт ты поганый, Тёмик! Запал на неё?
— Тише, — а я неплохо переставляла ноги. В состоянии аффекта научилась танцевать этот ваш вальс… — Вы же ей не расскажете?
— Ну ты интересный такой! А как же она ещё узнает? Мы ведь с ней лучшие подруги со школы.
Мужское, привычное лицо исказилось неприятным с виду недовольством.
— Я как-нибудь сам…
— Нет, подожди! Ты не можешь! Я же сказала, что она замужем, — Тёмик равнодушно хмыкнул, а в следующую секунду раздалось объявление виновницы нашего разговора, высиживающей на сцене и рассматривающей сверху плоды своего труда. Знала бы ты, Иришка, по какому такому поводу я вдруг неожиданно в двадцать семь лет научилась вальсу!
— Неплохо! Будем ещё повторять. А сейчас становимся разучивать падеграс.
И тут Степанов решил, что он узнал максимум необходимой ему информации и кинулся приглашать в пару какую-то зазевавшуюся девицу. Я осталась одна и растерянно оглянулась на бедных парнишек, отшатывающихся от круга полутораметрового радиуса, в центре которого их "любимая" преподавательница стояла в откровенном шоке.
Видимо, я выглядела действительно устрашающе. Не могла поверить своему "счастью"!
— Извините, вы свободны?
Глава 7 «Врать нехорошо»
— Извините, вы свободны?
Когда я обернулась, еле сдержалась, чтобы не заржать.
Это всё нервы…
Непонятно, отдавал ли себе отчёт маленький ребёночек-первокурсник, изумленно хлопающий глазками, к кому подошёл со спины. Но пока он не передумал, я отрицательно замотала головой, схватившись за его дрогнувшие ручонки, и принялась боязно ждать Иришкиной команды.