Маска леопарда
Шрифт:
Словно жестокий, но расчетливый хищник, Гуин погрузил меч в шею обезьяны, довершая дело. Потом рухнул на пол, все еще сжимая в руке оружие. Его трудно было узнать из-за многочисленных глубоких ран.
И только сейчас песок в часах пересыпался во второй раз.
Гуина привел в сознание крик графа, распекавшего охранника, бросившего меч.
— Дурак! — орал Ванон. — Ты сорвал испытание! Выйди из строя!
— Позвольте мне сказать, мой лорд, — произнес командир, который тоже собирался бросить меч. — Вы успели увидеть, на что способен человек-леопард. Признаюсь, в моем
— Дурачье! Дурачье! — кричал граф.
— Разве он не показал, на что способен?
— Вы ничего не поняли! Я не собирался кидать ему оружие. С мечом любой из монгаульских воинов непобедим, даже однорукий. А мне хотелось увидеть, как он одолеет обезьяну голыми руками!
— Но это же… — командир не закончил фразу и отступил назад.
Граф указал на того, кто бросил меч, и произнес:
— Заберите у него все оружие. Сейчас же! Я сам накажу его. А человека-леопарда уведите обратно в камеру и накормите. Нужно подождать, пока дикари приведут очередное чудовище, и тогда испытать силу этого воина. Или нет, я придумал кое-что получше. — Он хлопнул в ладоши, будто аплодируя самому себе, потом повернулся к командиру. — Отдай этому дураку свой меч и выпусти на арену. Если он выстоит против человека-леопарда, назначу его командиром вместо тебя! Ты не слышал, что сказано? Отдай ему свой меч и спусти его вниз!
— Но граф, мой лорд, — возразил командир. — Человек-леопард справился с габульской обезьяной совсем быстро. Разве может Орро из Торуса выдержать его натиск?
— Ну и что, мой дорогой командир? — ответил Ванон голосом холодным, словно камни башни. — Человек-леопард вымотан и изранен. И если наш жалостливый воин выйдет против него, то, возможно, сумеет искупить свою глупость. Ну же!
Черный граф надавил на камень, и вновь появилась лестница.
Прошло всего мгновение, но Гуину этого было достаточно. Израненный и лежавший, казалось, без сознания, воин вскочил на ноги. Стражники лишь только вскрикнули, увидев, как он взлетел по ступеням и кинулся к Черному Графу.
Прежде чем тот успел произнести хоть слово, клинок оказался у его горла. Гуин схватил графа за капюшон и издал победный вопль. Стражники попятились назад.
— Дорогу, или ваш бесценный господин поплатится жизнью! — прорычал Гуин.
— Он разговаривает! — прошептал кто-то потрясенно.
— Дорогу сейчас же, или я закидаю вас его гниющей плотью!
Воины так боялись чумы, что избегали даже дышать одним воздухом с графом, однако они присягали на своих мечах в верности империи. Слова «воин Гохры» были синонимами храбрости и преданности. Стражники замешкались, переглядываясь. Но когда Гуин подтолкнул графа вперед острием меча, они расступились, испугавшись обоих.
— Всем руки вверх! — приказал Гуин. — Кстати, Орро из Торуса, я не забуду твоей доброты. Дай ключи от белой башни и отведи меня в мою камеру.
Сейчас, стоя в полный рост, воин доставал головой почти до потолка. Его окружала какая-то таинственная аура, заставлявшая повиноваться. Стражники чувствовали это и безропотно подчинились.
Но граф, скрытый под черными покровами, не разделял их настроения. Шагая с клинком у горла, он неожиданно расхохотался демоническим смехом.
— Что тебя рассмешило, бурдюк с гноем? — спросил Гуин.
Граф
— Теперь понятно. Хотя он может пользоваться мечом, как человек, у него сознание леопарда! Плоховато. Если бы был поумнее, не выбрал бы в заложники меня.
— Ты ведь повелитель этой крепости? — спросил Гуин, останавливаясь.
— Да, — ответил граф, довольный собой. — Я повелитель Стафолосской Заставы, а также проклятый Граф Монгаулов, о чем ты забыл. Давай же, вонзи меч мне в грудь, пожалуйста! Или лучше перережь мне горло. Там нет доспехов. И как только меч войдет под маску, чума захватит вас всех, и вы тоже станете гнить заживо!
Гуин на мгновение застыл, потом отпустил капюшон и отступил на шаг. Граф снова рассмеялся.
— Чего же ты ждешь? Я могу и сам снять маску, чтобы мое гнилостное дыхание заполнило всю башню…
Ванон медленно поднял руку в железной перчатке к лицу. Стражники задрожали от страха и кинулись к выходу.
Командир не двинулся с места и лишь сделал защитный знак Дзаноса, потом поднял руки и воскликнул:
— Пощадите, ваше превосходительство, пожалуйста!
Граф медленно повернулся к Гуину. Тот стоял все так же неподвижно, выронив меч.
— Схватите его и отведите в камеру! — крикнул граф. — Подчиняйтесь беспрекословно, иначе разделите мою судьбу!
Стражники шагнули вперед, звеня оружием. Каждый приложил острие к груди, давая клятву верности. Потом повернулись к Гуину. Двое связали его руки кожаными ремнями.
Человек-леопард не сопротивлялся, вглядываясь в маску Ванона, в желтых глазах застыл шок, будто он увидел что-то настолько ужасное, что не мог в это поверить.
— Блестяще, — сказал граф. — А вы не забывайте, кому служите. А теперь… что-то я устал. Мне необходимо попасть в темные покои. Отведите этого человека в белую башню, вымойте, перевяжите раны, накормите и дайте отдохнуть. Я устрою ему новое испытание, а потом, возможно, отвезу в столицу, где он будет выступать на глазах его превосходительства герцога. — Граф помолчал, переводя дыхание, затем произнес: — А теперь идите. Наказать воина, нарушившего приказ, предоставляю вам, командир.
Внезапно его тон изменился, Ванон завизжал, приказывая увести пленника с глаз долой. Воины поспешили выполнить приказ, и двигала ими отнюдь не преданность, а пронизывающий насквозь страх.
Небольшой отряд молча шел вдоль коридора. В этот поздний час подошвы гулко стучали по полу, разбрызгивая лужи, натекшие со стен. Стражники не оглядывались по сторонам, а лишь смотрели под ноги.
— Послушай, — донеслось до Гуина откуда-то слева.
Обернувшись, он увидел высокого безоружного воина с синими, как у всех монгаулов, глазами. Это был Орро из Торуса, тот самый, что бросил меч на арену.
— Ты великий воин, — произнес он негромко, таясь от командира. — Я не мог допустить, чтобы ты погиб просто так, иначе не смог бы дальше носить меч. Знаешь, я рад, что мне не пришлось сражаться с тобой. Очень рад.
Командир оглянулся, и Орро замолчал. Вскоре они выбрались во двор, и Гуин с наслаждением вдохнул ночной воздух.
Он шел вперед механически, но в мозгу мелькало множество тревожных мыслей. Никто не знал, что таилось под золотистой маской. Лишь шаги гулко отдавались сперва по плитам двора, потом по ступеням башни.