Маска Гермеса
Шрифт:
Сакральное сияние мечты.
– Что же, хорошо, - проронил Александр, фраза повисла в воздухе, под тяжелым вниманием собеседника.
– Мне как раз не мешало бы проверить, есть ли за Верой наблюдение, - добавил он, будто встрепенулся от оцепенения.
– Можете обращаться к Франсуа хоть с этой минуты.
– А что, операция по Мерзоеву, закончилась, для меня?
– с волнением спросил Александр, ощущавший в себе силы вести борьбу на нескольких направлениях.
– Конечно, нет. Но если вам понадобиться срочно спасать эту юную особу, вместо остального мира, вас кто-нибудь заменит. Хотя бы я,
Теперь Воленталь говорил так, будто дело с Отисом перешло в его ведение. Однако Визант был убежден, что тот нашел подходящий предлог отстранить его от наблюдения за Мерзоевым. Александр не мог понять, чем это вызвано, служебной конспирацией, или личным недоверием.
Если оставить в стороне уязвленное самолюбие, то Визант невольно заподозрил партнера в желании получить сокровища. Бриллианты не находятся в розыске, наказание за их незаконный сбыт, в Европе, не столь уж и сурово, против соблазна, да и риск совсем не велик. Из-за связей в криминальном мире, это становится сущим пустяком, хотя, разумеется, самонадеянность в таком деле, прямой путь к неудаче.
Кто откажется от найденного под ногами сокровища?
Тут еще и этот Франсуа, как всякий француз, любящий наслаждение больше обязанностей, и вряд ли поколеблется обеспечить себе беззаботную жизнь, когда бы можно довольно легко обтяпать дельце.
– Я согласен и на этот вариант, - бодро ответил Александр, скрывая горечь подозрения в замышленном предательстве.
Однажды, это уже случилось. И избавившись, казалось бы, от справедливой злобы, он почувствовал вдруг, как безысходная обида незаметно созрела в нем, будто опухоль, остро проявляясь приступами мести. В Волентале он увидел того же Спирина, как сатану, принявшего другую оболочку. Этот аристократизм, не свойственный американцам, покровительственные манеры, лаконичность вельможи, все это может раствориться в одно мгновение, когда выгорит дело с бриллиантами, и Воленталь, в лучшем случае, отмахнется от него.
Переживет ли Визант еще одно предательство? И что тогда ему делать с его страстью к приключениям и неуемным азартом? Частное сыскное дело? Не будучи на государевой службе, он терял бы половину своих достоинств под гнетом того, что должен будет выполнять капризы обиженных и мстительных обывателей, копаться в их грязном белье.
Когда не ощущаешь за собой миссию, становишься ничтожеством. Некогда, Воленталь прямо заявил ему, что не прочь иметь обеспеченного союзника, не падкого на соблазны. Сам он всегда был одет с иголочки, угощал его дорогим вином, имел возлюбленную, уверенно идущей к успеху. Умел делить себя между преуспевающим бизнесменом и тайным агентом. Александр попал в замкнутый круг - в нем еще сохранялась надежда, что побуждения Воленталя не имеют грязной подоплеки, что он хотел бы, чтобы его напарник подзаработал на ничейных сокровищах, но при этом не потерял головы от их блеска, оттого и оберегал его.
Едва Артур покинул гостиничный номер, как у Александра в кармане запищал телефон и он узнал взволнованный голос Веры. Почтовый курьер доставил ей заказное письмо прямо на съемочную площадку, в котором она обнаружила доверенность с заверением нотариуса, дающая ей право
– Я звоню из телефона автомата. Съемочный день уже закончился, я тут же отправилась на прогулку. Если они следят за мной, пусть думают, что я пытаюсь справиться с чувствами. Здесь, кстати, не далеко кафе, - ее голос приобретал размеренность, когда она говорила с Александром.
– Молодчина. Старайся находиться в людном месте. Домой не торопись. Мне нужен адрес кафе. Возможно, я подошлю человека, он закажет коньяк и кофе, что и будет паролем, - импровизировал Александр, не желая терять ни секунды.
Визант связался с Франсуа, тот согласился, не раздумывая, едва выслушав короткий пересказ обстановки, как будто только и ждал просьбы о подмоге. Александр на такую скорую готовность даже и не рассчитывал, думал, что придется самому отправиться на встречу, наскоро изменив внешность.
Спустя полчаса Визант уже проехал мимо названного кафе, где, как и почти повсюду в Париже, трудно было припарковаться. В эту минуту Франсуа послал ему текстовое сообщение, что он уже в кафе, что узнал объект, но в контакт не вступает, чтобы не обнаружить себя, в случае, если бы враги следили за происходящим. Александра удивил и польстил тот факт, что офицер спецслужбы самолично играл роль обычного филера.
Место для парковки он нашел метрах в пятидесяти от нужного кафе. На этой улице, кафе почти теснились друг к другу. К счастью неподалеку находилось кафе с террасой, которое, несмотря на обогреватели, все равно не располагало при промозглой погоде, и кроме Александра, кому такое испытание помешало бы не более щадящего морского бриза, приземлилась здесь и пожилая пара. Из-за их фигур он мог удачно наблюдать за входом другого кафе, в надвинутой фуражке и в защитных очках.
Гарсон не спешил, уверенный, что в такую погоду никто не решится на приличную трапезу. Наблюдательный взгляд Византа никого не выудил из людского потока, текущего по стесненному тротуару.
Наконец то седой официант появился из дверного проема, лаконично и цепко бросил взгляд на нового посетителя, принял его заказ на кофе, не успев даже дойти до столика. В ту секунду, когда Александр расплачивался за принесенный заказ, он увидел знакомую фигуру, лицо ему также показалось не новым, хотя человек находился достаточно далеко, чтобы разобрать в полной мере его черты. Да, конечно, это был именно тот вышибала, плотного телосложения, с хищной самодовольной физиономией, который когда-то, со своими нукерами, проник в его квартиру, и которого Визант чуть не отправил на тот свет за одно с его напарником.
Он выходил из кафе, где была Вера, неторопливо, в расстегнутом коротком пальто. Машина его стояла где-то неподалеку, не оглядываясь он отправился прочь.
На телефон Александра пришло текстовое сообщение, что Вере позвонили минуту назад, и, судя по всему, потребовали нечто срочное и трудно выполнимое. Наверное, как Франсуа и Александр догадывались, сегодня же опустошить ячейку в банке.
Недруги наносили упреждающий удар.