Маруся
Шрифт:
Длинная, почти черная шерсть, которая распадается на сосульки – вроде дрэдов. Челка, полностью закрывающая глаза. Уши маленькие и из-за шерсти их почти не видно. Густой шерстяной покров на ступнях… Господи, как же это называется у мамонтов. Ну, пусть будут ступни. Хвоста нет. Хобот не такой уж и большой, а вот бивни – огромные. Из-за лохматости он выглядит еще более крупным, он похож на дом – такой мохнатый дом с очень громким ревом. После детального осмотра шок отступает. И наступает еще более сильный шок. Это
– Это же мамонт!
Маруся поняла, что снова стоит в оцепенении и не замечает ничего вокруг. Какие-то люди возятся рядом, что-то говорят, жестикулируют…
– …сверхскоростные самолеты, поезда, клонирование, лекарства от рака, вот-вот откроем телепортацию…
Нос воодушевленно перечислял изобретения последних лет и загибал пальцы.
– …искусственные органы, межгалактические станции, мы даже научились добывать полезные ископаемые на Луне…
С невероятным усилием Маруся перевела на него взгляд и попыталась сконцентрироваться.
– А проблему отходов решить не можем, – закончил свою пламенную речь Нос. – Парадокс.
Маруся, молча, кивнула.
– Вообще-то это девочка.
– Что?
– Митрич.
– Девочка?
– Название проекту придумали до его рождения. То есть ее. То есть сначала придумали, что это будет Митрич, а уже потом она родилась на свет.
– А почему не переименовали?
– Зачем?
Искреннее удивление на лице. И правда, зачем? Все-таки ученые совершенно отдельный вид людей. А может, и не людей. В эту тему лучше не углубляться.
– Пойдем отсюда, а то глаза уже щиплет.
Глава третья
Охотники
1
Школа была похожа на огромный кубик Рубика, который уронили с неба. И поэтому он рассыпался на разноцветные секции: тут красная, тут в два этажа белая и синяя, тут оранжевый кубик вонзился в землю под углом в 30 градусов, а тут – сразу три желтых секции в ряд. Некоторые секции объединялись в сложные геометрические фигуры, другие валялись по отдельности. Все это было разбросано в высокой зеленой траве и напоминало скорее гигантскую художественную инсталляцию, но никак не корпуса школы.
По непонятной причине у Маруси снова разболелся правый глаз. Сначала он начал слезиться, потом чесаться, потом расчесался до того, что, казалось, он вот-вот вывалится или лопнет. Маруся даже прикрыла его рукой – чтобы, если все-таки вывалится, не потерялся в траве. Нос медленно плелся по тропинке и смотрел себе под ноги. Маруся шла за ним и старалась уже никуда
– Что там у тебя?
– Не знаю…
– Болит?
– Угу…
– Дай посмотреть.
Маруся замотала головой.
– Я просто посмотрю, вдруг что попало.
– Ничего не попало.
– Да перестань…
Маруся вздохнула, убрала руку и зажмурилась.
– Открой.
– Не-е-е…
– Я не увижу, что случилось, пока ты его не откроешь.
Маруся снова заслонилась руками, потом отвернулась от солнца и осторожно приоткрыла глаз. Из него текли слезы, поэтому смотреть было больно и неприятно. Нос подошел поближе и наклонился.
– Такое ощущение…
– Что?
– Что он стал другим.
– Каким другим?
Марусе захотелось сесть на траву, заплакать, захныкать и закапризничать. Все девочки делают так, когда болеют.
– Каким-то… таким.
– Красным?
– Зеленым.
– Да ну тебя.
– Правда!
Маруся оттолкнула Носа и отошла в сторону.
– У тебя глаза разного цвета.
– Не смешно.
– Я и не шучу.
Придурок…
– Смотри!
Нос вытащил из кармана коммуникатор и поднес к Марусиному лицу.
Маруся подняла глаза на экран. Микроскопическая вебкамера передавала изображение, словно зеркало.
– Ч-ч-че-е-ерт…
Один голубой, второй зеленый. Какое-то воспаление? Болезнь? Оптический эффект? Неисправная камера? Испорченный экран?
Маруся проморгалась и посмотрела еще раз. Взяла коммуникатор в руки и поднесла поближе. Нет. Никакой ошибки. Голубой и зеленый.
И как такое может быть? Радиация?
– Что-то случилось?
Какой-то старик неожиданно появился из-за кустов и теперь шел им навстречу.
– Степан Борисыч!
Бунин? Маруся снова прикрыла глаз рукой, а другим посмотрела на старика. Загорелый, короткие седые волосы ежиком и черно-белая щетина на щеках. Дальше – хуже. Брюки, заправленные в высокие рыбацкие сапоги, старая майка с прожженными дырочками и поверх всего этого длинный махровый халат. Впрочем, пора бы уже ничему не удивляться.
– Все нормально… В глаз что-то попало.
Маруся вежливо улыбнулась.
– Бывает… А то идемте, промоем. У меня есть капли…
Следом за Буниным из-за кустов появился толстяк в водонепроницаемом комбинезоне.
– Степан Борисыч! И течет и течет! Всю землю размыло.
– Да что ж такое…
– Только вчера высадили, грядочка к грядочке… Сам лично проследил…
Толстяк схватился обеими руками за сердце, будто боялся, что оно вот-вот разорвется от горя.
– Это в какой?
– Да в пятой. Все в кучу теперь…
– Так отключи.
– Тогда в шестой пересохнет!
– А в шестой у нас что?
– В шестой редис.