Маршал Конев

Борзунов Семен Михайлович

Но ответ Сталина ошеломил видавшего виды политика своей прямотой и определённостью. В телеграмме Рузвельту Сталин сообщал:

«Ваше и г-на Черчилля послание относительно Варшавы я получил. Хочу высказать свои соображения.

Рано или поздно, но правда о кучке преступников, затеявших ради захвата власти варшавскую авантюру, станет всем известна. Эти люди использовали доверчивость варшавян, бросив почти безоружных людей под немецкие пушки, танки и авиацию. Создалось положение, когда каждый новый день используется не поляками для дела освобождения Варшавы, а гитлеровцами, бесчеловечно истребляющими жителей Варшавы.

С военной точки зрения создавшееся

положение, привлекающее усиленное внимание немцев к Варшаве, также весьма невыгодно как для Красной Армии, так и для поляков. Между тем советские войска, встретившиеся в последнее время с новыми значительными попытками немцев перейти в контратаки, делают всё возможное, чтобы сломить эти контратаки гитлеровцев и перейти в новое широкое наступление под Варшавой. Не может быть сомнения, что Красная Армия не пожалеет усилий, чтобы разбить немцев под Варшавой и освободить Варшаву для поляков. Это будет лучшая и действительная помощь полякам-антинацистам».

С тех пор как сначала Белорусские фронты, а затем и 1-й Украинский начали широкое наступление, Конев всё чаще задумывался над решением польской проблемы. Перед ним всё явственнее вставал вопрос: каким должно быть новое, освобождённое от фашистской оккупации Польское государство? В каком направлении оно должно развиваться? Конечно, ответы на все эти вопросы должны давать сами поляки. Советское командование, как не раз об этом говорилось, не намерено было навязывать польскому народу государственное устройство, но, учитывая явную враждебность эмигрантского правительства Миколайчика по отношению к СССР и то, что оно выступает против демократического развития Польши, понимало необходимость помочь польскому народу осмыслить все эти обстоятельства и выбрать правильный путь.

Думая о Польше, Конев, естественно, вспомнил недружественную политику старого, довоенного польского правительства, начиная с тех пор, когда главную роль в нём играл Юзеф Пилсудский. Это он беспощадно расправлялся с польским революционным движением, вовлёк страну в антисоветскую интервенцию, сыграл большую роль в организации нападения Польши на молодую Советскую Россию в 1920 году. Став диктатором буржуазно-помещичьей Польши, он в 1934 году заключил польско-германское соглашение, которое и явилось одним из этапов в подготовке фашистской агрессии против СССР. Многое от Пилсудского воспринял и Миколайчик. Возглавляемое им правительство перед угрозой нападения фашистской Германии в марте 1939 года присоединилось к англо-французскому блоку, отказавшись от оборонительного союза с СССР. Когда было совершено нападение гитлеровских войск на Польшу, то Англия и Франция хотя и объявили войну Германии, но никакой практической помощи Польше не оказали. Фактически предали своего союзника, отдав его на растерзание врагу. И в этом не было ничего удивительного. Их главная цель состояла в том, чтобы направить агрессию фашистской Германии против СССР. И они этого добились. Польское реакционное правительство привело страну к катастрофе, не смогло организовать сопротивление и, бросив на произвол судьбы армию и народ, убежало за границу.

Конев убеждён в главном: послевоенная Польша должна быть демократическим, народным государством, дружественным по отношению к своим соседям, и прежде всего к своему восточному соседу — Советскому Союзу. Этого требуют насущные интересы самого польского народа и те колоссальные жертвы, которые СССР приносит сейчас и ещё больше принесёт в борьбе за полное освобождение польских земель от злейшего врага человечества — германского фашизма.

Совершенно

иного мнения были наши западные союзники — Англия и США, которые считали, что Польша должна остаться такой же, какой была до войны, то есть настроенной проанглийски, продолжать следовать в фарватере капиталистических стран, а следовательно, быть враждебной Советскому Союзу, своему освободителю.

Однако для польского народа наступали другие времена. Изменилось положение не только на фронтах войны в пользу Советского Союза, но большие изменения произошли и внутри самой Польши. Тяжёлые уроки военного поражения 1939 года и предательство бывших руководителей заставили здравомыслящих политиков трезво оценивать ситуацию. Об этом свидетельствовал усиливающийся размах партизанской борьбы против оккупантов. И вот теперь в освобождённом Советскими Вооружёнными Силами совместно с частями 1-й Польской армии городе Хелм провозглашена народная власть. Произошло фактическое объединение Армии Людовой с 1-й Польской армией в Народное Войско Польское. Сейчас это — главная сила новой Польши. Вместе с Красной Армией она нанесёт новые удары по общему врагу. И это будет лучшей помощью восставшим варшавянам.

Так же думала в эти дни и Ставка Верховного Главнокомандования и в соответствии с этим отдавала распоряжения командующим наступающими советскими фронтами. В этом направлении действовал и маршал Конев.

2

Однажды, возвращаясь с Сандомирского плацдарма, адъютант подполковник Александр Иванович Соломахин напомнил маршалу о его желании повидать людей, которые вели бои непосредственно за Вислой.

— Да, да. Давайте заедем в госпиталь. Это по пути. Там лежат раненые. Они дрались исключительно отважно и потому особо нуждаются в поддержке и заботе.

Командующий, у которого часто не хватало времени для многих срочных дел, всегда находил возможность поговорить с ранеными, подбодрить их да и самому узнать от них немало интересного о только что Отгремевших боях, об их особенностях, положительных и отрицательных моментах.

Ближе всех на пути оказался передовой подвижной госпиталь 60-й армии, успевший перебазироваться на новое место. В довольно просторном двухэтажном здании всё было заполнено койками. Раненые лежали даже в коридоре. Только что доставленных приносили на носилках.

Конев обратился к встречавшим его медикам:

— Горячо приветствую вас, но не хочу, чтобы нарушался ритм вашей работы. Занимайтесь своим делом, а мы с замполитом пройдём по палатам. Поговорим с ранеными. С теми, разумеется, с кем можно.

В первой палате лежали в основном пехотинцы. Ранены они были, как правило, в грудь, и Конев отметил про себя: все солдаты шли в атаку. Посетил он и другие палаты, со многими поговорил по душам, а самые важные просьбы и проблемы адъютант, как всегда, записал в блокнот, чтобы потом напомнить маршалу.

Уже собираясь уезжать, Конев вспомнил о подвиге командира батареи капитана Паршина. В представлении к награждению, которое он подписал недавно, отмечалось, что Паршин воевал отважно и раненным доставлен в госпиталь.

— Кстати, — обратился он к сопровождающему его замполиту, — не у вас ли находится артиллерист капитан Паршин?

— Паршин? — переспросил замполит и, когда Конев кивнул, продолжал:— Он тяжело контужен. И ранен в ногу. Ранение опасное, ходить не может.

— Я хотел бы с ним поговорить, — сказал Конев. Замполит открыл дверь одной из палат и пригласил маршала: