Маршал Конев
Шрифт:
Конев в тот день тоже был в штабе этой же дивизии, но с попутчицей-медсестрой уже не встретился.
29
Командующий группой армий «Северная Украина» генерал-полковник Гарпе всё делал для того, чтобы измотать наступающие советские войска в затяжных уличных боях во Львове. Накануне он разговаривал с фюрером, и тот сказал ему, что надеется на его воинское искусство. Лесть подстегнула Гарпе, и он отдал приказ держаться за каждый дом и квартал, используя старые крепостные укрепления и возводя
— Об этом советском полководце говорят, что он мастер манёвра на поле боя и ему претит шаблон; ещё ни разу не повторялся.
— Львов притягивает русских как магнит, — возражал Гарпе. — И они, хотят этого или нет, непременно втянутся в уличные бои, поскольку у них главная цель — как можно быстрее получить город. А тут преимущество на нашей стороне. И не далее чем через неделю я буду докладывать фюреру, что русские приостановлены.
Поступавшие в штаб донесения и разведывательные данные о начальной стадии русской операции показывали, что Гарпе в споре с начальником штаба оказался прав. Советская третья танковая армия, стремясь быстрее достигнуть города, застряла в труднопроходимой местности на подступах ко Львову.
— Львовская земля — наша союзница, — с удовлетворением рассуждал Гарпе. — Четвёртая танковая армия русских тоже пошла на город в лоб и ввязалась в тяжёлые бои. И это пока что на подступах. А что же будет в городе? На узких улицах они наверняка растеряют свои танки. Что-то изменила Коневу его приверженность к манёвру. Тут мы его и побьём. Передайте в войска приказ, чтобы охотились за каждым русским танком, если он прорвётся в город, и выбивали их в уличных боях.
Сложные проблемы волновали и Конева. Каких трудов стоило ему связаться с Рыбалко, который, как никто из командиров, любил бывать в войсках и потому не сидел на месте. Но от этого не должна страдать доставка информации в штаб фронта. А тут произошло явное нарушение важнейшего правила, непременного закона войны.
— У командарма всегда должна быть устойчивая связь, — говорил командующий начальнику штаба. — Это же азы военного дела, аксиома!
Поэтому, как только связь с Рыбалко восстановили, маршал потребовал: прикрывшись частью соединений со стороны Львова, главными силами армии стремительно выйти в район Яворов, Мостиска, Судовая Вишня, отрезать пути отхода львовской группировке противника на запад. Увидев это, он испугается и уйдёт.
Генерал Рыбалко, выполняя приказ Конева, прежде всего срочно встретился лично с командиром 56-й танковой бригады полковником Слюсаренко.
— Обстановка изменилась, — сказал комбригу Павел Семёнович. — Так, как мы хотели, Львов взять не удастся. Поэтому вы с бригадой остаётесь на месте, чтобы отвлекать противника на себя, будете настойчиво атаковывать, имитируя действия целой армии.
—Ясно! — ответил Слюсаренко.
Выполняя указания Рыбалко, он усилил наступление на город с востока. Вместе с танкистами его бригады продолжал действовать и корреспондент фронтовой газеты Барсунов, желая скорее попасть во Львов, в котором служил перед войной.
Другие танковые бригады устремились в обход Львова с северо-запада.
К
Командир танкового взвода младший лейтенант Гореликов, выскочив на окраину ближайшего населённого пункта, увидел растянувшуюся немецкую колонну. Немедленно развернув боевые машины, Гореликов повёл их в атаку. Первым же снарядом подбили грузовик, который, завалившись на бок, преградил путь другим транспортам. Танкисты крушили колонну огнём из пушек, давили гусеницами. С десятком автоматчиков на борту Гореликов ворвался в деревню, где располагался штаб одной из частей противника. Из распахнутых окон хаты доносились тревожные голоса.
— Панцер! Руссиш панцер! — в панике кричали в телефонную трубку немецкие офицеры.
Узнав о появлении танков в тылу группы армий «Северная Украина», Гарпе спрашивал у оперативных работников:
— Чьи танки?
— Русские! — отвечали ему офицеры.
— Знаю, что русские! Какой армии? Кто ими командует?
— Рыбалко! Рыбалко!
— Чушь это! — Гарпе бросил в сердцах карандаш, которым наносил обстановку на карту. — Армия Рыбалко увязла в болотах восточнее Львова. Уточните, кто же нас атакует с северо-запада.
Уточнения заняли немало времени. Наконец разведчики доложили: атаки с востока ведёт лишь одна ослабленная в боях 56-я танковая бригада от Рыбалко. Вся же армия, обойдя Львов, захватила Яворов и стремительно приближается к Мостиске, угрожая отрезать войска, обороняющие Львов, от тылов.
Гарпе пришёл в ярость.
— Ещё одна такая ошибка, — в гневе кричал он, — и я отдам начальника разведки под суд!
Он посмотрел сердито на начальника штаба и пододвинул к себе карту. Гнев гневом, а надо принимать новое решение, думать о том, как спасти свои корпуса от окончательного разгрома.
В это время советские стрелковые части вместе с артиллеристами непрерывно атаковывали Львов с востока. Полки упорно вгрызались в долговременную оборону противника, вырывая у врага квартал за кварталом.
...Вступив на окраину города, старший лейтенант Паршин сразу почувствовал, как усложнилось управление батареей. На узких старинных улицах невозможно создать единую огневую позицию. Потому расчёты и действовали самостоятельно. Командиры орудий по своему усмотрению выбирали цели и вели огонь. Возросла и уязвимость артиллеристов от гранатомётчиков и фаустпатронщиков, укрывшихся в каменных зданиях. Но лейтенант и в этих условиях не терял управления батареей: он заранее продумал и обговорил с командирами взводов методику ведения стрельбы в городе.
Когда к вечеру бой затих, красноармеец-письменосец, войдя в подвальное помещение здания, где располагался командир, протянул ему письмо:
— Вот и вам весточка, товарищ старший лейтенант, — сообщил он с улыбкой.
— Спасибо, — устало поблагодарил Николай, забирая конверт.
Взглянув на обратный адрес, сразу понял, что письмо от Гали, обрадовался и торопливо принялся читать. Но первые же строчки заставили его сначала посуроветь, а потом и помрачнеть. Измена!..
— Что, неприятности, товарищ старший лейтенант? — спросил сидевший неподалёку телефонист.