Маршал Конев

Борзунов Семен Михайлович

— Притормози! — приказал Паршин и, соскочив, пошёл вперёд выяснить причину остановки.

Командир взвода сам уже шёл ему навстречу.

— Мины, товарищ старший лейтенант. Вся равнина впереди напичкана ими.

— Какие мины?

— Противотанковые. Как раз для наших машин.

Подойдя ближе, Паршин увидел следы от свежей земли — места установки противотанковых мин. Стало ясно, что враг решил обезопасить себя инженерными средствами, чтобы иметь возможность нанести танковый удар там, где его меньше всего ждут.

Паршин

приказал разведчику найти пути обхода. Но тут же пришёл к выводу, что делать это бесполезно. Если даже обход будет найден, ко времени они в назначенный пункт не успеют прибыть и, следовательно, приказ командования окажется под угрозой срыва.

Паршин подошёл к краю поля. Присмотрелся, померил шагами и рулеткой. Затем подозвал водителя:

— Как думаешь, Алексей, пройдут колеса нашей машины между рядами?

— Должны пройти. Только тут нужна ювелирная езда.

— Ты что же, сомневаешься в своём мастерстве?

— Я-то не сомневаюсь, а другие? Молодых ведь много.

Из-за леса донёсся гул артиллерийской стрельбы. Паршин снова взглянул на часы. Это нервное движение не ускользнуло от внимания подчинённых.

— Вот что, Алексей, — сказал Николай водителю, — ты подменишь того, кто не уверен в себе, а комвзвода сядет за твою машину. Я же поведу первую. Вперёд!

Алексей как опытный водитель понял, какую огромную ответственность берёт на себя комбат.

— Товарищ старший лейтенант, — попросил он, — разрешите мне сесть за руль первой машины.

Паршин строго посмотрел на него:

— Выполняйте, как приказано.

— Есть.

Когда Паршин сел за руль, ему захотелось немного посидеть, успокоиться, собраться с силами перед трудным и рискованным делом. Подумалось, что в кабине обязательно должен быть кто-то ещё, тогда он будет собраннее и строже. И полусерьёзно-полушутя сказал молодому водителю, оставшемуся свободным:

— Садитесь рядом. Вдвоём веселее...

Весёлого, правда, было мало. Когда лейтенант включил первую передачу, то почувствовал, что руки его будто одеревенели.

— Э-э! — промолвил Паршин. — Так не годится. Открыл дверцу и вылез из машины.

— Скаты забыл проверить, — сказал он молодому водителю.

— Да мы недавно проверяли, — заверил его тот. — В норме всё.

— Бережёного Бог бережёт, — отозвался Паршин. Николай обошёл вокруг машины, постукивая носком сапога по скатам. Это позволило ему в какой-то мере успокоиться. Потом снова сел за руль:

— Поехали.

Машина плавно тронулась с места. Паршин видел свежие следы от недавно поставленных мин. Хорошо, если все они расположены симметрично. А если нет? Лейтенант вытер ладонью вспотевший лоб. Почувствовал, как пот струйками побежал от висков по шее на гимнастёрку.

«Всё обойдётся. Всё будет хорошо», — успокаивал он себя.

Когда последний тягач преодолел зону минирования, командир, весь взмокший, остановил

машину.

— Веди дальше по маршруту, — выдохнул, передавая руль водителю.

Сам спрыгнул на землю, расстегнул ворот гимнастёрки, вытер мокрую шею платком. Облегчённо вздохнув, торопливо обошёл машину и сел на своё постоянное место. Артиллеристы двинулись дальше.

Окопы, занятые бойцами стрелкового батальона, они увидели сразу, едва поднялись на взгорье.

— Давай влево, вон в ту лощинку, поросшую кустарником, — распорядился офицер.

Едва водитель притормозил, Паршин спрыгнул на вязкую землю и зашагал к блиндажу, предполагая, что где-то здесь найдёт командира батальона. Ещё когда подъезжали, он разглядел стоявшие на позиции чьи-то орудия, кое-как замаскированные срубленными ветками ивняка. Посетовал: «Поленились как следует укрыть, налетит авиация и разнесёт всё в прах».

Тем временем командиру батальона уже доложили о прибытии тягачей с пушками, тот заторопился навстречу артиллеристам:

— Молодцы, вовремя пожаловали, а то бедствуем без артиллерии.

Паршин улыбнулся:

— Но у вас, я гляжу, батарея целая рядом. Чья это?

Командир батальона метнул взгляд на плохо замаскированные орудия и, думая, что артиллерист шутит, улыбаясь, пояснил:

— Да это — камуфляж! Для обмана врага. Пушки-то деревянные. А ты что же, не разгадал наши ложные позиции? Выходит, хорошо сработали? Похвалю ребят. С воздуха и вовсе враг примет макеты за батарею. А как пойдёт немец в атаку, они ж стрелять не будут, брёвна-то эти. Потребуются настоящие.

— Понятно, — смущённо проговорил Паршин. — Где нам лучше занять позиции?

Командир батальона дружески взял его под руку:

— Давайте посмотрим вместе. Вчера мы безуспешно атаковали врага дважды. Без артиллерии не получилось. У него танки. Вот по этой лощине он нас контратаковал. Его мы не пропустили, но и сами не продвинулись ни на шаг.

Паршин спустился в траншею, критически оглядел передний край противника.

— Если здесь поставим батарею, то будет неплохо. Вчера немцы запомнили, что у нас тут ничего нет. Вероятно, опять сюда устремятся. Вот мы их и встретим. — Командир батальона показал рукой влево. — Вглядитесь-ка, — сказал он, — вон там у них пулемёт. Вчера бойцы нарвались на него. Атака сорвалась, а тех, кто поднялся, положили на землю.

— Его мы уничтожим ещё до атаки, — пообещал Паршин.

— А не выдадите себя раньше времени?

— Нет. Мы знаем, как это делать: одно орудие сделаем кочующим. Оно поработает в одном месте, а потом — в другом, третьем... Запутаем врага, а ночью поставим куда надо.

— Атаку мы назначили на полдень, — сообщил командир батальона. — Обычно с утра начинали. Немец к этому привык. А тут с утра тишина. Он успокоится, начнёт обедать, и вот тогда мы навалимся на него. Нарушим его распорядок.