Марш Теней
Шрифт:
— Слушаюсь, госпожа.
Она повернулась к Джаиру, самому доверенному командиру. Ненадолго их сознания соединились. По сравнению с ней, да и со многими присутствовавшими Джаир был подростком, но яростью и хитростью он уступал только самой Ясаммез. Она почувствовала его холодную решимость и осталась довольна. Потом заговорила так, чтобы могли слышать и остальные:
— Мы подожжем город и уничтожим людей. Однако я хочу, чтобы многие смогли бежать.
Она помолчала, наблюдая, какую реакцию производят ее слова, и добавила:
— Желательно, чтобы это были женщины и дети.
— Но зачем, госпожа? — спросил непреклонный Камень, испуская сияние. — К чему проявлять милосердие? Они не жалели нас, когда
— Это не милосердие. Всем известно: я, как никто другой, не знаю жалости, когда дело касается солнцепоклонников. Я просто хочу, чтобы известие о случившемся распространилось как можно быстрее. Пусть их сердца наполнятся ужасом. А женщины и дети, которым мы позволим уйти, не смогут поднять на нас оружие, в отличие от мужчин. Зато в осажденных городах их придется кормить и поить, а значит, на них будут тратиться припасы защитников. — Она достала Белый Огонь из ножен и положила рядом со своим шлемом. В шатре не было огня, но сияние меча давало достаточно света. — Мы не проливали кровь смертных с тех пор, как отступили за Границу Теней. Теперь все иначе. Пусть Книга великих печалей хранит память об этом часе даже после конца света.
Она подняла руку и призвала:
— Пойте со мной, пойте в честь нашего народа! Мы должны восславить слепого короля и спящую королеву и поклясться в верности Стеклянному договору — да, мы поклянемся все вместе. А потом возьмем огонь. И да убоятся наши враги!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Огонь
… И был Перин среди них, и услышал он плач людской, и рассказали они ему, не зная, кто он такой, что страшный зверь преследует их, и улыбнулся Перин, и погладил свой молот, и велел им не бояться…
27. Кендлстон
СКАЗКА ВРЕМЕН
Перевернутая страница — страница огня.
Черепаха лижет обожженные лапы
И смотрит во тьму.
Баррик знал, что необходимо сосредоточиться. Он не сомневался в том, что все происходящее крайне важно, хотя и невероятно. Сестра хотела, чтобы он помог ей нести часть их общего груза. Однако он не знал, сможет ли это сделать.
И все из-за снов, из-за его мучительных кошмаров. Они разрушали его, как океан разрушал дорогу к замку — людям приходилось непрерывно ее ремонтировать. Иногда юноша совсем забывал, каково это: быть просто принцем Барриком. Он просыпался среди ночи и обнаруживал, что он скребется в дверь своей комнаты, которую слуги запирали снаружи, чтобы Баррик не ходил во сне. В другие ночи он вскакивал с постели в ужасе, почти уверенный, что превратился в какое-то иное существо. Он сидел в темноте и медленно ощупывал себя — сначала ноги и руки, потом с трепетом переходил к лицу, боясь обнаружить свидетельства того, что стал одним из персонажей собственных отвратительных видений. Баррик часто видел во сне, что он окружен существами без лиц. Они хотели лишить его свободы или убить, но он расправлялся с ними первым. Всякий раз принц просыпался в холодном поту, задыхаясь от ужаса: лишь бы не стать безжалостным чудовищем из няниных сказок, способным изменяться по своей воле. Баррик боялся, что шея монстра, которую он сжимал во сне, чтобы защитить себя, может оказаться шеей живого человека, знакомого и даже любимого.
Для него почти не было разницы между ночными кошмарами и полубезумным бодрствованием. Прошлой ночью он проснулся в предрассветный час от звучавшего в ушах голоса: совсем рядом кто-то разговаривал,
— Нам больше не нужна мантия, — сказал этот кто-то. Голос был женский, властный и холодный. Он доносился не из сна, а звенел в голове. От этого звука, от его близости Баррик застонал.
— Мы сметем их, как огонь. Они станут бояться нас и при дневном свете, как боятся в темноте…
— Принц Баррик? — позвал его другой, грубоватый голос. Кто-то пытался привлечь его внимание — в реальности, не в кошмаре. Принц потряс головой, чтобы очнуться.
— Принц Баррик, мы вам очень благодарны за то, что вы сумели сюда прийти. Подать вам вина? — Авин Броун неуклюже пытался намекнуть принцу-регенту, что тот не слушает.
— Ты снова заболел? — шепотом спросила Бриони.
— Нет, я в порядке. Просто у меня… лихорадка. Я плохо сплю.
Баррик глубоко вздохнул, освобождаясь от ненужных мыслей, и попытался сосредоточиться на том, что обсуждали вокруг него. Ему хотелось выглядеть достойно рядом со своей сестрой.
— Но почему эти сумеречные чудовища идут на нас? Почему именно сейчас? — спросил он.
— Мы ничего не знаем наверняка, ваше высочество, — ответил капитан Вансен.
Он был единственным из участников совета, кто сохранял самообладание.
Баррик не понимал, что он за человек. Гнев Бриони был вполне оправдан: допустить убийство принца в его собственной опочивальне… Это можно назвать только разгильдяйством. При старом короле Остине его голова давно бы уже украшала ворота Василиска. Но теперь Бриони обращается с ним, как с ценным советником. Баррик смутно припоминал, что Бриони говорила ему об этом по дороге на совет, но тогда голова принца гудела от усилий, потраченных на то, чтобы встать с постели и одеться. — Это существо кое-что сообщило о предводителе армии, идущей сжечь наши дома, — продолжил Вансен. — Как ни удивительно, но это женщина. «Она несет белый огонь. Сожжет ваши дома дотла» — вот его слова. Но не исключено, что он плохо владеет нашим языком…
У Баррика по спине побежали мурашки. Сообщение Вансена напомнило ему о холодном женском голосе во мраке. Он уже готов был сказать об этом, но вид каменных лиц, на которых застыло выражение сомнения, остановил Баррика. Они тут же начнут шептать друг другу: «Принц выдумывает. У него не в порядке с головой». Не следовало доверять свою тайну Бриони. Слава богам, он не выдал ей всего, а самое невероятное сохранил в секрете.
— Почему же это не может быть женщина? — спросила Бриони.
Баррик видел, как изменилась сестра. Казалось, она выросла и окрепла, а он, наоборот, с каждым днем становился все меньше и беспомощнее.
— Разве королева Лили, внучка Англина, не возглавила войско против серых отрядов? И если сумеречное племя ведет женщина, разве нам не о чем волноваться?
— Нет, ваше высочество, конечно нет, — ответил Вансен и покраснел.
Баррик предположил, что капитан пытается скрыть гнев.
— Принцесса затронула важный вопрос, — на удивление будничным голосом произнес старый Стеффанс Найнор.
Кажется, смотритель замка отбросил свою обычную льстивую учтивость и принял требования нового тревожного времени.
«О небеса! — мысленно вскричал Баррик. — Неужели я проспал сто лет? Неужели весь мир изменился?»
На миг ему показалось, будто стены замка рушатся и он падает, кувыркаясь в воздухе. Баррик прикусил язык, чтобы вернуться к реальности, и боль заставила его снова услышать речь Найнора:
— … Не исключено, что они лишь пробуют свои силы — совершат один-два набега и вернутся за Границу Теней.
— Вы выдаете желаемое за действительное, — заявил Тайн из Блушо. — Если Вансен не ошибается, это вовсе не набег. Они вывели против нас огромное войско. Такая армия не покинет поле боя, пока не завершит битву.