Марш Теней
Шрифт:
Баррик остался доволен произведенным эффектом. Он знал, что сестра привыкла принимать решения без него, и часть его Души, пусть маленькая, чувствовала себя обиженной. Отныне все изменится.
— Но, Баррик, ты только что перенес тяжелую болезнь!… — воскликнула Бриони.
Авин Броун стукнул по столу обеими руками, потом скрестил их под камзолом, словно боялся, что они выдадут его.
— Вы не можете так рисковать, ваше высочество… — начал он.
Баррик не дал ему закончить.
— Я не глупец, лорд Броун. Я не предполагаю, что смогу в одиночку изгнать сумеречное племя. Знаю, вы считаете меня упрямым малолетним
— А если тебя убьют? — выговорила Бриони.
Она так рассердилась, что едва не лишилась дара речи. Но от этого Баррик еще больше утвердился в своем решении.
— Я же говорил, сестренка, что я не глупец, — сказал он. — Когда король Ландер в Унылой Пустоши надел отцовскую корону и выступил против сумеречного племени, разве он сражался в первых рядах и участвовал в рукопашной? Но его помнят благодаря той великой победе. Люди почитают его имя…
Он слишком поздно сообразил, что сморозил глупость и его могут понять превратно. Так и вышло.
— Это не совсем подходящий случай для молодого человека, чтобы прославить свое имя, — сердито объявил Тайн Олдрич. — Да простят меня ваши высочества, я не могу спокойно стоять в стороне, когда судьбу людей и земель подвергают опасности ради репутации.
Теперь рассердился и Баррик, но только на себя. Он не мог объяснить (хотя сам это понимал), что им движет не жажда славы, а желание избавиться от проблемы. Он вдохнет чистый воздух битвы, где не нужно бояться своего гнева и надвигающегося сумасшествия. А если он погибнет, то избавится и от жутких снов, и от своего вечного страха.
— Я прекрасно сознаю всю серьезность того, что нам предстоит, лорд Блушо, — ответил он новоиспеченному главному оружейнику. — Во всяком случае, вполне могу себе это представить. И я знаю свои недостатки. Вы хотите напомнить мне о них?
Тайн молчал, но глаза говорили за него. Бриони на время спрятала свой гнев под маской невозмутимого спокойствия.
— Мы с принцем Барриком обсудим этот вопрос наедине, — ровным тоном произнесла она.
«Она становится похожа на отца, — подумал Баррик, — но не так, как я. Ей достался его дар, а мне — его проклятие». Ему нерадостно было осознавать это.
— Мы обсудим все, что ты пожелаешь, — сказал он Бриони. — Но я все равно пойду в бой.
Баррик знал, что так и будет. Ведь он из семьи Эддонов. В его душе в этот момент созрело нечто решительное и твердое, чему никто не в силах противостоять. Он добьется своего.
— Эй, Чет, вы нашли мальчика? — окликнула фандерлинга почти незнакомая женщина.
Чет знал, что сама она из рода Песчаника, а ее подруга с выдающимся вперед подбородком (они сплетничали на крыльце) принадлежит
— Пока нет, — прокричал он в ответ.
— Вам обязательно гудеть, как ветер в трубе? — пискнул Жуколов у него на плече. — Мой череп чуть не лопнул.
— Простите.
Чет был рад, что женщины от него далеко, а значит, не видят крошечного человечка. Пусть лучше думают, будто Чет разговаривает сам с собой. Не то все дети Города фандерлингов — и половина взрослых в придачу — прибегут, чтобы посмотреть на живого крышевика.
— Может быть, вам будет лучше у меня в кармане? — спросил он Жуколова. — Там вас никто не заметит.
— А что я смогу там унюхать?
— Ах, да. Я и забыл.
Жуколов заерзал и чихнул, слишком громко даже для Чета.
— Быстро поворачивайте… поворачивайте… чи'м'ук! — Крышевик заколотил своими крошечными ножками. — Где солнце? Куда двигаться по солнцу? Как мне сообщать о поворотах?
— Вполне подойдет «налево» и «направо», потому что вы вряд ли знаете, где находится дверь Каменотесов и Шелковая дверь, — предложил Чет. — Вы ведь понимаете, что такое «лево» и «право»?
— Конечно. На своем языке мы говорим «лив» и «прев». Так что идите на лив, или налево, как вам угодно. Главное, поверните.
Чет не понимал, зачем крышевики изменяют слова чужого наречия, но он давно заметил, что у Жуколова была собственная, немного странноватая манера говорить. Из всего крошечного народца только королева изъяснялась на абсолютно понятном и грамотном языке. Интересно, почему она владеет языком внешнего мира лучше, чем ее подданные? Но он не стал задерживаться на этой мысли.
Они повернули еще несколько раз. Жуколов, чтобы не упасть, крепко держался за прядь волос Чета и нюхал воздух. Странная парочка уходила все дальше от центра Города фандерлингов. Вскоре стало ясно, что нос Жуколова уводит их к самым дальним кварталам города. И если он не подводил, мальчик, похоже, шел кружным путем от центра города к окраине. Они дошли до Соляного пруда, Чет свернул к нему и понес человечка внутрь огромной пещеры.
— Мы идем не туда, — возразил Жуколов.
— Мы вернемся, только сначала кое-что сделаем, — ответил Чет. — Нам скоро понадобится светильник. Вы знаете, что мы, фандерлинги, ничего не видим в темноте. Эй, Валун!
Маленький фандерлинг направлялся к ним, прыгая по неровным камням. При виде маленького — еще меньше его самого — крышевика глаза Валуна расширились от удивления, и он восторженно заулыбался, широко разинув рот.
— Что это, Чет?
— Это не «что», это «кто». Его зовут Жуколов. Он крышевик. Да, настоящий крышевик. Ты слышал, что Кремень пропал? Так вот, этот парень помогает мне его найти. Объясню в следующий раз, когда увидимся, но буду благодарен, если ты не станешь пока никому рассказывать. А сейчас я отправляюсь за Шелковую дверь, и мне нужен свет.
— Только что выловил целую корзину для второй смены, — ответил Валун, раскладывая на камнях светящиеся кораллы. — Выбирай сам — совершенно бесплатно. Ты ведь потом расскажешь мне обо всем? Мне так интересно.
— Огромное спасибо. Да, кстати, Каменная Соль сегодня здесь?
— Вон там.
Валун указал на группу мужчин, женщин и детей, сидевших у огромной двери и ожидавших распорядителя дневной смены, чтобы тот распределил для них работу. На сей раз Чету удалось убедить Жуколова спрятаться в карман.