Марш одиноких
Шрифт:
Потому что это - лишняя работа. Лишнее движение. Не предусмотренное стандартами здешнего обслуживания.
Меня это, честно говоря, поразило. Казалось бы, так естественно оказывать пустяковую дополнительную услугу. Так - нет.
В бумажный мешок - пожалуйста! А в целлофановый - ни за что!
Ну что ты скажешь?! Может, действительно - хваленая американская вежливость формальна. И дружелюбие - формально. И благородство. И любовь к свободе...
Еду в метро, охваченный грустными размышлениями.
– А куда вы направляетесь?
– интересуется господин.
Я объяснил.
Так он, представьте себе, вылез из метро раньше, чем ему было нужно. Отправился меня провожать. Всю дорогу звал мое семейство пожить у него. Прощаясь, сунул мне визитную карточку.
– Я, - говорит - адвокат. Понадобится консультация-звоните...
Ну что ты будешь делать с этой Америкой?! Любить ее или ненавидеть?!
ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД...
Четыре года назад японский журналист задал академику Сахарову вопрос:
– Может ли измениться советский режим? Реально ли это в обозримом будущем?
– Боюсь, что нет, - ответил Сахаров. Тогда журналист спросил:
– Значит, все безнадежно? Ради чего же вы занимаетесь правозащитной деятельностью? Зачем рискуете собой?
Сахаров ответил:
– Тогда вообще не стоило бы жить. Без надежды жизнь лишается смысла. Я не верю... И все-таки надеюсь.
Это соображение может показаться наивным. Однако - лишь на первый взгляд. Правда существует во имя правды. Не преследуя каких-либо иных, материальных целей.
Надежда существует во имя надежды.
Пусть все ужасно. Газету утром раскрывать боимся. Военная угроза, Польша, терроризм...
Казалось бы, семь ангелов, имеющие семь труб, уже приготовились... И впереди-конь бледный... И всадник, которому имя - смерть...
И все-таки мы говорим друг другу:
– Счастливого Нового года!
Все было. Всякое бывало. Но дружба уцелела. Хоть и сокращается порою круг друзей. Но телефон звонит. И почтальонам есть работа. И вечно рядом какие-то симпатичные люди...
– Надейтесь, друзья! Врагам мы тоже говорим:
– Счастливого Нового года!
Чем бы их таким порадовать, врагов? Может, окочуриться им на радость?
Что ж, со временем, как говорится, - не исключено.
Надейтесь, враги!
Я все еще надеюсь. Не от слепоты. Не от бессилия. Во имя самой надежды. Без каких-либо иных материальных целей.
Сама надежда является целью. Она же является средством.
БЫЛ У МЕНЯ В ЛЕНИНГРАДЕ...
Был у меня в Ленинграде знакомый фарцовщик. Громадными партиями скупал у иностранцев всяческое барахло. Занимался также валютой и антиквариатом...
Позавчера встречаю его на Квинс-бульваре. Обнялись,
– Ну как, - спрашиваю, - чем занимаешься?
– Кручу баранку, - отвечает, - вкалываю с утра до ночи.
Я удивился:
– Ты же был деловой, предприимчивый?! Мой друг усмехнулся:
– Америка показала, кто деловой, а кто не очень. Действительно, Америка многое заставила пересмотреть в себе и в жизни.
Здесь все по-другому. Здесь понятия "бизнесмен" и "мошенник" не совпадают. Говоря проще, здесь надо работать.
Вот мой знакомый и превратился в честного труженика...
Мне возразят:
"Ну, хорошо - ремесленники, инженеры, ученые. А как быть с музыкантами и литераторами?"
Хорошие музыканты играют. Я не говорю о Ростроповиче. Пономарев играет. Сермакашев играет. Батицкий играет. (Причем речь идет только о моих личных знакомых.)
Литераторов поддерживает государство. У Поповского - стипендия. У Парамонова - стипендия. У Соловьева, Клепиковой - такая же история. Даже Алешковский грант получил...
Мне возразят:
"А как же быть с писателями на велфейре? С музыкантами за баранкой? С кинорежиссерами, переквалифицировавшимися в управдомы?"
А вы присмотритесь. Может, они большего и не стоили. Может, это их настоящее призвание?!
Короче, либо это временно, либо справедливо...
Америка - не рай. И не распределитель ЦК. Америка не только вознаграждает одаренных и работящих. Америка жестоко отрезвляет самонадеянных и заблуждающихся.
Причем выигрывают и те, и другие. Одаренным и работящим воздается по заслугам. Самонадеянные и заблуждающиеся утрачивают вредные иллюзии. И то, и другое - благо.
Мои товарищи Вайль и Генис сменили десятки профессий. Насколько я знаю, вершина их советской биографии - пожарная команда. А теперь уважаемые люди. Критики. Попробуй тронь!
Меттер заведовал поломанной радиостанцией и сочинял телепередачи о животноводах. А теперь, что ни говори, - президент корпорации.
И так далее.
Лично я стал тем, кем был, наверное, и раньше. (Просто окружающие этого не знали.) То есть-литератором и журналистом. Увы, далеко не первым. И, к счастью, далеко не последним.
КАК-ТО БЕСЕДОВАЛ Я...
Как-то беседовал я с приятелем. Приятель выпил, закусил и говорит:
"С американцами дружить невозможно. Это холодные, черствые, меркантильные люди. Главное для них - практический расчёт...
Помнишь, как было в Союзе? Звонит тебе друг среди ночи:
"Толик! У меня-депрессия! С Алкой полаялся!"
Ты хватаешь пузырь - и к нему. И потом до утра керосините... Он для тебя последнюю рубаху снимет... И ты для него... Вот это дружба! Навзрыд! До упора!.."