Марш одиноких
Шрифт:
– Заткнитесь! И затем:
– Вон отсюда.
Чувствовалось, если надо, он может кого-то и по затылку треснуть.
И молодые люди заткнулись. И на остановке - вышли.
А мужчина сел и задремал.
К чему я все это рассказываю? А вот к чему. Я знал все английские слова, которые он произнес. И сам все это мог произнести без акцента.
Однако - не произнес. Я газету читал.
Как вы сейчас...
КОГДА-ТО Я РАБОТАЛ НА ЗАВОДЕ...
Когда-то я работал на заводе. Точнее -
На этом заводе произошел удивительный случай. Один мой знакомый инженер хотел поехать в Англию. Купил себе туристскую путевку. Начал оформлять документы. Все шло хорошо. И вдруг-отказ. Партком отказался выдать моему знакомому необходимые рекомендации.
Я спросил парторга:
– В чем дело? Ведь мой знакомый - не еврей?
– Еще бы!
– сказал парторг.
– Кроме того, он член партии.
– Естественно!
– сказал парторг.
– Так в чем же дело? Чего вы его не отпускаете?
Парторг нахмурился и говорит:
– Ваш знакомый слишком часто улыбается. И даже смеется. В том числе и на партийных собраниях. Есть свидетели...
– А, - говорю, - тогда понятно...
Улыбающийся человек неугоден тоталитаризму. Смеющийся - опасен. Хохочущий - опасен втройне.
Дома нас окружала тотальная безвыходная серьезность. Вспомните лица парторгов, милиционеров и заведующих отделами. Вспомните лица домоуправов, торговых работников и служащих почты. Вспомните лица членов Политбюро ЦК. Вспомните, например, лицо Косыгина. Беременным женщинам нельзя показывать такие вещи...
Сейчас мы в Америке. Строим новую жизнь. Реализуем изначальные демократические права. Право на собственное мнение. Право на материальный достаток. Право на творчество... И так далее.
И еще. Мы осуществляем великое человеческое право на смех и улыбку.
Смеемся над велеречивой тупостью и змеиным ханжеством. Над лжепророками и псевдомучениками. Над президентами и рыцарями велфейра...
Шесть месяцев выходит наша газета. Шесть месяцев я то и дело слышу...
– И чего вы смеетесь? Над чем потешаетесь? Такие несерьезные... В Камбодже - террор. В Афганистане - трагедия. Академик Сахаров томится в Горьком... И вообще, мир на грани катастрофы!..
Да, мир на грани катастрофы. И привели его к этой грани - угрюмые люди. Угрюмые люди держат в плену заложников. Угрюмые люди бесчинствуют в Камбодже. И гордость России, академика Сахарова, мучают тоже угрюмые люди.
И потому - мы будем смеяться. Над русофобами и антисемитами. Над воинственными атеистами и религиозными кликушами. Над мягкотелыми "голубями" и твердолобыми "ястребами"...
И главное - тут я прошу вас быть абсолютно внимательными - над собой!
ЭТО БЫЛО...
Это было в минувшую пятницу. Я познакомился с живым
И вот я познакомился с Эрни Данэлом. Он не коммунист, не заговорщик. Он даже не красный. Он - розовый, левый.
Эрни рассказывает о себе:
– Я родился в очень чопорном, богатом и гнусном семействе. Достаточно сказать, что моим крестным отцом был Рокфеллер. Поэтому я стал мятежником. Я возненавидел эстаблишмент и, главным образом, - моего папашу...
Я стал употреблять наркотики и заниматься контрабандой. Был членом довольно могущественной шайки. Знал черный рынок и все непотребные места.
Мы ненавидели богачей, капиталистов, продажных священников. Мы ненавидели это развращенное, безжалостное общество.
Несколько раз я был арестован. Но папаша брал хороших адвокатов, и меня выпускали...
Я продолжал бороться. Мы вели политическую борьбу, разрушая устои капитализма. Ночью мы вскрывали багажники автомашин. Били стекла...
– Сколько тебе было лет?
– Шестнадцать. Но я был сложившимся революционером. Я курил марихуану назло папаше и эстаблишменту.
– А сейчас?
– И сейчас я придерживаюсь оппозиционных взглядов. По-моему, Рэйген слишком груб. Политика Киссинджера была мягкой. И это предотвратило войну. Политика же Рэйгена чревата войнами.
– Но война уже идет, - сказал я.
– Войны были при Киссинджере. Войны идут постоянно. Америка уже проиграла несколько войн.
– Америка не воюет. Это главное. Я думаю о своем народе.
– Рано или поздно советские танки будут здесь. Если их не остановить сейчас.
– Это будет не скоро. Ведь Россия так далеко...
– Боже, как ты глуп!
– хотелось выкрикнуть мне.
– Как ты завидно и спасительно глуп...
Но я сдержался. От этого человека в какой-то степени зависело мое будущее.
Познакомились мы не случайно. Эрни Данэл - преуспевающий литературный агент. Работает в солидной конторе. Обслуживает ненавистный эстаблишмент.
Может, заработаю с ним большие деньги. Капитализм, вопреки своей исторической обреченности, дает человеку такую надежду...
ПРИНЯТО ДУМАТЬ...
Принято думать, что советская армия могущественна и непобедима. И потому весь цивилизованный мир дрожит от страха.
По-моему - зря. Я три года был советским военнослужащим. Более того, пассивным участником некоторых военных действий. В ходе которых меня постигло разочарование относительно боевой готовности советской армии. С тех пор лично я не дрожу.
Дело было так. Наша рота лагерной охраны стояла под Иоссером. В роте было девять отделений. Четвертым отделением командовал ефрейтор Головня.