Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
— Алькир, мы здесь! Давайте сюда, где вы топчетесь? — голос Сурка из плотной темнотищи.
Хвала Аллону нашлись! И никуда не пропадали!
Я полуобернулся, чтобы наметить путь остальной тройки и тут на тебе!..
Угрожающе-зазывной лай громом разносится по округе, рокочущим эхом от предгорья и до самых вершин, докатывается отзвук лавины с вершин. Я содрогнулся, полуприсел и жадно сглотнул. Мороз прошелся по коже.
— Алькир, где остальные? Нас выследили! Гоблины созывают всю округу! — Рейван выскочил из провала резкий и неустанный. Пришло время спасать свои шкуры.
Я растерялся, секунду отдышался…
Хромая на левую ногу выкарабкался
— В пещеру! — скомандовал Рейван, не церемонясь больше таща меня в охапке, цепляя свободной рукой хромающего Конька, а следом гнался Бородавка, постоянно мотающий по сторонам головой. Волчара изредка оглядывался, готовый выпустить болта в любую подозрительную тень.
— Идут! — отрезал молчаливый и собранный Волчара.
— Шевелите-е-е…
Вжи-и-и-и-у-у-ууу!
Темноту разорвала грязно-алая молния и врезалась в нагромождения скал справа от нас, под ногами ощутимо задрожало и заухало, загрохотали срывающиеся вниз камни, в нас полетел сноп снега и воды. Магия плавила и разрывала.
— Быстрее! — в голосе Рейвана сплошная паника.
Возле меня шустро мелькнула тень Желудя, на пальцах серпантин волшебной радуги, мы не собирались просто так сдаваться аборигенам.
Вжи-и-и-и-у-у-ууу!
Борнас резко цепляет меня и тянет в глубь пещеры, Рейван заваливается сверху и кричит.
Я абсолютно ничего не понимаю, но злое предчувствие колокольчиками трезвонило в моем сознании: "опасность-опасность-опасность!"
Шаманы метки и прицельны: молния попадает в карниз и обваливает его на нас. Камни плавятся и дробятся. Они падают на орущих Бородавку, Конька и Волчару. Метушня. Грузный Конек вьюном изворачивается и прыгает прямо на меня, сбивает Борнаса и Рейвана, спасая свою дряхлую шкуру, при этом на лету отстраняя Волчару к проему пещеры, в глазах наемника разгорается неподдельный ужас и огарок страха смешанного с удивлением. Секунда времени и глыбы давят солдата под собой, мы слышим характерный хруст костей и предсмертный вопль. Снежное крошево ложится покрывалом на могилу бедняги Волчары. У нас даже нет времени опомниться, раскопать завал и достать тело товарища, извне снова доносится шипящие удары шаманской магии.
Рейван остервенело, тянет меня за собой и, не прекращая, кричит в лицо, а перед глазами стоит перекошенное лицо Волчары и безумно-стеклянные глаза… крик… посмертный крик…
— Будет жить, — поставил диагноз Желудь и подвелся на ноги, отряхиваясь от серо-красной пыли.
Мы гроздьями грибка-ползунка облепили просторную пещеру, плюнув на всякую предосторожность, развели в углублении маленький костерок и теперь грелись и готовили стряпню. О гибели Волчары старались не вспоминать. Напряженные нервы и психика отказывались анализировать пройденные потом и кровью тропы, сейчас больше всего беспокоило, что будет дальше? Потом, когда удастся выбраться к Драконьему Позвонку и дотянуть до проклятой Одноглазой Башни. Когда о тебе знают и трубят во все горны, возвещая о твоем присутствии всему поганому, долбанному гоблинскому племени. Что делать сейчас? Не зароешься с головой в камни. Не исчезнешь кроллом в снегу. Борнаса на всех не хватит, а я… я, как показывает практика уже мало на что гожусь, — лишний багаж в дороге.
— Сколько еще до Позвонка, Рейван? — зашептал в полумраке Желудь. Я приоткрыл уставшие, смыкающиеся глаза, прислушался.
Наемник, наверное, уже дремал или сопереживал
— Дня три-четыре. Кто его знает? — Рейван не охоч был к беседам, но понимал, что слова из себя выдавливать надо, в команде должна присутствовать хоть какая-то дисциплина, а не бардак, который на "руку" тварям. — Так далеко удавалось пробираться лишь одной группе, да и то вернулся… — пауза. Треск костра. Вряд ли стоило поднимать такие темы, не к поднятию духа они, не способствуют к героизму, черт бы их всех шаманов побрал!
— Матиас, — подтвердил магик.
Мне даже сквозь страх пережитого неожиданно стало любопытно, а знаком ли лично был Борнас с выжившим в Золотых Руднях чародеем? Вполне возможно, что арестант-магик некогда принимал участие в Свергилльских стычках? Если сопоставить факты, то Желудь лихо справлялся со штатскими обязанностями в их группе, умело прокладывал дорогу в горах, и сейчас в пещерах чувствовалась его сила и уверенность. Кто теперь разберется в годичных тайнах и секретах? Время прошло немного, но события те не радостные и смаковать их нет никакого резона, потому история Королевства Людей постаралась побыстрее о них забыть. Меня тогда больше интересовали собственные тома "Эльсдарской Сечи", чем неразбериха Дальнего Севера и докатывались до столицы тои отголоски гремевшего в Руднях стыда в незакрытых рапортах и приказах Серой Башни под грифом "совершено секретно", оседая в кабинетах графа Коршуна. И смысла не было теребить прошлое, настоящее не успевает заживать…
Борнас отчего-то резко подвелся, увлечено прислушался и мы натренировано за столько седьмиц подвели головы, на него выжидательно пялясь. Затем чародей вскочил и впился невидимым взором в тоннель, который мы прошли и который думали завалить.
— Желудь, ты чего?..
— Тихо! — закричал на Рейвана Борнас. — Ловушка сработала!
Он не договорил, нарастающая волна грохота шла на нас, подрывая на ноги.
Не надо и объяснять, кого угораздило попасться в расставленную магиком ловушку, выбора два: либо гоблины, либо шакалы?
— Сели нам на хвост. Будут преследовать до последнего, — зашептал сквозь зубы Сурок. Смерть Волчары для Сурка, близкого друга покойного, стала сильнейшим ударом, и злости на свергилльское отродье в нем хватало на сотню, таких как я или Кручень.
— Рейван, лучше сразу искать узкий лаз! Расщелины. В них эта мразь не залезет. Это единственный наш шанс, — заключил Борнас.
Рыжик нахлобучивал на себя вещмешок, а Рейван тушил слабенький, догорающий костерок. Борнас отошел, зашептал слова-заклинания и снова, обернувшись, горстью швырнул в угольки клубок мути, мы невольно посторонились, нас обдало вспыхнувшим жаром и, моментально угаснув, угольки, подремывая, стали угасать.
— Ловушка?
— Им понравится, — злостно ухмыльнулся Желудь.
— Вперед! — скомандовал Рейван.
Мы выступили в тоннельный мрак, о магическом свете никто и не заикнулся, а зажечь факел — нет дерева под рукой. Поэтому доверились чутью и навыкам наших следопытов. Теперь замыкал шествие Сурок, взявший на прицел Конька и Бородавку. Мне удивительным образом резко дошло, для чего мы так с ними возимся! Зачем тянем за собой, словно на привязи. Ведь легче их бросить во мраке пещер и отдать на милость случаю. Грешные душонки набольшее и не заслуживают. Но нет, тянем, волок тянем, выдавливаем через силушку благородство и благодушие к зверью двуногому, к зверью в человеческой шкуре. Разве так называется справедливость? Если поразмыслить над моим замыслом до финала, то возможно…