Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
— Перестаньте, мессир Коронт, для Ордена Магов у нас всегда находится свободное окно. Всегда идем навстречу мессиру Бартольду и… гм… так о чем вы хотели со мной поговорить, дорогой…
— Сиоз. Давайте без лишнего официоза. Просто: Сиоз, сир Иртвин.
— Ох, благодарю за столь… э-м… особое доверие, — несколько стушевался Верховный канцлер.
— Бросьте, господин канцлер, считайте, что у нас дружеская беседа. Вот посмотрите, — с этими словами заместитель начальника Контроля сил беспечно снял с шеи орденский медальон и спрятал его в карман мантии.
Брови высокоуважаемого
— Может сразу распорядиться насчет вина?
— Простите, дорогой друг, но я не пью. Почитаю строгие традиции Бессмертных.
— О-о-о! А они не капли? — полюбопытствовал сир.
— Х-хе, напротив, пили безбожно. Сказать по правде, не просыхая, — скромно уточнил маг.
Сир Иртвин удивлено прыснул.
— Не понимаю, в чем же тогда мораль? Святость старых традиций?
— Не повторять ихних подвигов и дожить до глубокой старости смертным. Ведь не секрет нередко от похмелья не помогает и магия. И зачем, спрашивается, создавать на свою голову такие заботы? Трепать здоровье и тратить внутренние силы ради минутных слабостей?
Минутных ли? — подумалось со смешком канцлеру.
— Железная логика, мессир Коронт, вы знаете, я начал сомневаться и задумываться над своими привычками всерьез!..
— Одуматься никогда не поздно, мой друг. Видите, милорд, у нас получается с вами прелюбопытная беседа. Возможно из нее, вы почерпнете много чего полезного? Гораздо больше, чем я…
— А собственно говоря… Сиоз, — осторожно начал вельможа, — за чем вам эта встреча?
Маг принял серьезное выражение лица и опустил на колени руки, потеребив завязки мантии.
— Перейдем начистоту, в Красной галереи вы обмолвились о миссии Алькира Черствого на Дальний Север — этот вопрос нас некоторым образом затронул. Заинтересовал Орден Северных Магов. Скажем даже, нас удивила главная цель операции летописца в Свергилле, а еще дневник офицера, попавший в ваши руки. Мы очень хотели бы лично ознакомиться с текстом документа и узнать как можно больше об Одноглазой Башне из первоисточника. Вы просветите нас, господин канцлер?
Ах, вот оно что? Весело дело получается, когда все смеялись над ним и переводили слова в шутку, мессир Коронт мотал на ус и старательно запоминал услышанные новости. Интересно, что их больше заинтересовало в проблеме Башни: тайна с вечным Бремианом Барклом или старый архив цитадели? А возможно и такое: что и то и другое — сразу!
— Ну-у, дорогой Сиоз, что тут вам еще рассказать?.. На совете в Красной галереи я, по-моему, обо всем рассказал? Нам с Вольдреном таить то нечего… В целом всю сумятицу на севере мы приписываем мистической личности Бремиану Барклу… Относительно дневника… то пожалуйста, я распоряжусь, и его незамедлительно вам принесут на просмотр. Вы же знаете, Сиоз, мы, верно, преданы и связаны с Вельвеллой! Цепко с вами сотрудничаем…
— Пресвятой Аллон! Прекратите, сир Иртвин! Я ничего не имею дурного против канцелярии и тем более против вас! Наверное, вы не так меня поняли? Я искренне благодарен вам от лица Ордена за содействие, без вас мы погрязли б в кабинетах управления на месяц-другой. Безвылазно. Еще раз: безграничное спасибо!
Сир
— Прямо сказать, главной целью летописца Черствого: разведать Одноглазую и найти древний архив Империи Эльзоран… э-э-э… почему это вы улыбаетесь, мессир?
Физиономия Сиоза заострилась, глазки опасно заблестели и тем ни менее хранили в глубине смешинки.
На мгновение Верховный канцлер почувствовал себя в собственном кабинете, в роскошном и любимом кресле чересчур неуютно. Руки окоченели на подлокотниках, а потные пальцы нервно сжали кожаную обивку.
— Извините-извините, не переживайте, сир Иртвин, для человека вашего положения это простительно. Нормальное явление — неуемное стремление к знаниям и тайнам. Стремление к познанию величайшим кладезям потаенного и сокровенного в веках. Ничего страшного, будем надеяться, что это не опасно для жизни? Вы, я так понял, вместе с милсдарем Вольдреном решили поживиться тайностями эльфийской мудрости времен самого Императора Лилиафа? Ну, чего вы? Не стесняйтесь ответа, я ведь говорю правду? — архимаг продолжал хищно развлекаться.
Верховный канцлер приглушено кашлянул и прочистил охрипшее горло. Насколько маги коварны — настолько они и прозорливы.
— Мда-а, в некотором роде, мы с Вольдреном лелеяли в надежде заполучить… книги…
— Книги? — с укором подметил архимаг. — Вряд ли в исследовательской библиотеке… даже скорее лаборатории будут ждать вас лишь одни книги, там… там этажи с бесценным материалом прошлого… исследований и терзаний. Инкунабулы и фолианты, но в них история, написанная магами… для магов. Вы же трезво понимаете, господин канцлер, цивилизация Эльзоран на голову выше Эльсдара и на десяток тысячелетий опережает нас. В Башне Алькира может дожидаться секрет с ловушкой. Кроме книг — артефактные с артефактами. И если Алькир, да поможет ему Аллон, доберется к цитадели и проникнет внутрь… — губы магика скривились, а Иртвин жадно сглотнул, — неосторожный шаг или любопытство может не только оторвать ему носа, но и привести к глобальной катастрофе. Катаклизму. Нам это вряд ли нужно. Представляете себе картину?
— Ста-раюсь… мессир…
— Итак, когда же Алькир покинул Мейдрин, напомните?
— Почти две седмицы назад.
Сиоз Коронт хладнокровно продолжал допрос. И канцлер Мейдрина не мог ему не подчиниться.
— У него были провожатые? С собой карты? Специалисты по Свергиллю?
— Хальм… возможно Алькир додумался нанять брата Хальма, тот, по-моему, ветеран Свергилльских стычек?
Спокойненько магик размышлял и взвешивал, затем поддался резко вперед к вжатому в кресло собеседнику.
— С вашего разрешения, господин канцлер, мы возьмем миссию Черствого к Одноглазой Башне под свой контроль. Вы надеюсь, не против?
— Я… я… н-нет.
Заместитель начальника Контроля сил в один момент переменился, напустив на себя благостный вид. Вид доброго и терпеливого дядюшки.
— Кстати, дорогой друг, объясните мне, пожалуйста, как вы собирались тексты книг переводить с древнеэльфийского?
— Какие тексты? — ошарашено не понял вельможа.
Мессир снисходительно ухмыльнулся. Затуркал такого уважаемого господина — ай-я-яй!