Марш Обреченных. Финал

Климовской Вадим

— Мате-ус! — немилосердно заорал Лайк, но скрюченные хваткой пальцы схватили бесплотный воздух: старший мастер уже бежал на гребень холма, совершать свой, единственно-верный поступок. — Матеус.

Лайк срывается с горевших валов и устремляется в серое всхолмье овражников, боясь оглядываться и видеть карабкающую фигуру друга. Боялся поверить, что судьба так непростительно с ними обошлась, неожиданно разбросав по обе стороны дорог.

Ему почудилось, что он услыхал далекое тиликанье остроухих ублюдков, что они вяжут бесчувственного товарища и насмехаются над ним, что эльфары и лучницы прицеливаются в его, лайкову спину, и готовы вот-вот оборвать его побег, бездной смерти. Но то

всего лишь ему казалось. А на самом деле Матеус в действительности сохранил свое обещание и прикрыл спину товарища на совесть!

* * *

Тиль-тиль-тиль…

Матеус жадно втянул носом воздух: острый запах гари и папоротника. Во рту горьковатый привкус лесной травы. Эльфары совсем близко. Прячутся и обходят. Зажимают в клещи. Мастер клинка и магии пластом взял вправо, меняя позицию и вовремя. Через десяток секунд в то место, где он недавно прятался, ударила фиолетово-красная молния, наполненная смертоносными разрядами и ударной волной. Эльфы-магики приложились в плетение порядком, холм сравняло с равнинным ландшафтом, а Матеуса зашвырнуло на добрых четыре-пять метров, волчком закрутив по насыпям и расковерканным ухабам. Мастер оглушенный, на время и не помнящий, как скатился в одну из опаленных волшбой рытвин, так как сверху его присыпало дымящейся землицей. Тело онемело и перестало слушаться, во рту стоял неприятный металлический привкус, Матеус одеревеневшей рукой провел по губам и увидел полоску крови. Задели! Задели гады!

Тиль-тиль!

О, уже совсем рядом! Скручивают удавку на его горле!

Тиль-тиль-тиль!

Тиль!

Вниз на голову катятся ручейки земли и песка — эльфары и каратели на вершине холма. А он — контуженый и разбитый: в дымящей канаве.

Злость хлестнула через край. Затопила сознание и отогнала ноющую боль. Матеус со стоном пошевелил руками и, успокоившись, попробовал призвать магию, незаметно и аккуратно, чтобы лишний раз не спровоцировать эльфаров на прицельный огонь.

Веки разлепились, и храмовник увидел размытые пятна. Глаза слезились и болели. Он пару раз моргнул, разгоняя пелену мути и фокусируя зрение. Земля вокруг еще дымилась и дышала жаром от магических заклятий. Отдельные кустики бурьяна островками торчали из-под навалов свежего грунта, Матеус валялся в неглубоком котловане, чуть присыпанный сверху, с вершины кособокого холма на него присматривался враг, и храмовник, щурясь, пытался разобрать кто именно: каратель или эльфар? По кому он в первую очередь должен бить и наказывать за причиненную ему боль? Наконец, зрение сфокусировалось, и он украдкой огляделся… Лучница. Эльфийка! Тоненькая, изящная фигурка в закутанном, боевом комбинезончике с луком наизготовку, она целилась в яму, различая на дне очертания безжизненного дайкина.

Тиль!

Тиль-тиль… — ответила она.

Матеус хорошо видит, как колышется ее фигурка, в такт быстрым и резвым движениям, она выбирала позицию для прикрытия, а со стороны уже лезли один за другим — два эльфара в темно-зеленых мантиях и мечник в легкой кирасе. Они не спешили. Они были достаточно уверены в том, что жертва уже никуда не денется, не уйдет, беглец в их руках и расправа над ним — дело техники.

Шорох со спины — это вторая группа заходила Матеусу сзади.

Тиль-тиль?

Тиль!

Тиль-тиль-тиль-тиль…

Тиль!

Аллон побери, хорошо б еще знать, о чем они там стрекочут?

Тиль-тиль.

Тиль!

Догадка развеселила его. Ну конечно! Они не могут найти тело Лайка, они ожидали, что в канаве будут валяться два тела, а вместо этого: кукиш с маслом! Просчиталась остроухая бестолочь!

На голову ручьем сыпался песок и вялая трава — эльфы, не таясь, спускались вниз,

а Матеус напротив, выжидающе затаился, дожидаясь удобного момента для ответа, и дождался…

Худющие тени заслонили тусклое солнце, эльфары первыми спускались к храмовнику, зондируя по пути яму, в которую скатился Матеус. Осторожность в крови долгоживущих, но уж слишком доверчивы они внутренней силе и поэтому Матеусу таки удалось напоследок перехитрить магиков.

Когда форма мелькнула над самой головой, Матеус мысленно досчитал до трех и осторожно, рывком, потянулся к тоненькому потоку собственной силы, сжимая ее в цельный клубок и напитуя оточенным заклятием.

Тиль-тиль?

Тиль!

Тиль-ти…

С сухим треском и шипением плетение вырвалось из груди мастера и, трансформируясь в воздухе в огненный таран, обрушилось на оторопевших эльфар. Мелодичные вскрики донесли до слуха, что удар не прошел мимо и настиг свои цели. Правда, те магики-эльфы, что стояли повыше ямы все-таки умудрились прикрыться, выставить блокирующие щиты, магия Матеуса лишь раскидала их по периметру холма.

Воздух, в который раз напитался гарью и смертью.

Плетение высосало из Матеуса все жизненные соки, он буквально парил над бездной без сознания, готовый свергнуться в пропасть обморока.

Тиль!

Тиль-тиль!

Ну, теперь точно они его прикончат!

Шустрая размытая плеть, а за ней — вторая: налетели вихрями. Матеус ощутил умелые и твердые руки. Тяжесть прильнувших к нему тел. Его давили и душили. Он попытался вырваться и сложить хоть простенькое заклинание. Ти-иль! — раздалось в его ушах. И сразу же в ответ: тяжелый, крепкий удар обрушился на его затылок.

Матеус провалился в безмятежное, долгожданное спокойствие…

Магия с шипением и треском растекалась по пожухлой траве и впитывалась в грунт. Пространственные вихри еще клубились над Серой Плешью, а принц Грилл Сульян и его командующее начальство покинули финишную площадку. Вельможа мрачнее тучи, заломив за спину руки, маршировал мимо палаток временного лагеря и энергетических источников полевого штаба эльфар. Его прибытие всполошило лагерь, и каждый солдат и магик, метались по полку, выполняя распоряжения взвинченных до нервных срывов офицеров.

Грилл хорошенько понимал: ситуация на равнине Мильф и Серой Плеши сложилась не в его пользу, проиграны все сражения, но не целая война, посему в течение отведенного Дьеном времени, он еще постарается перевесить чашу весов и реабилитироваться в глазах отца и королевского двора. На полевой штаб ему ровным счетом наплевать, он имел право распоряжаться эльфами, как ему заблагорассудится, главное — в итоге получить позитивные для Общины результаты. За что Грилл был признателен и отцу, и Магическому Кругу. Благо батюшка не загружал его ментальными воплями и нытьем. Сказывается загруженность в Эль-Фароне, забота с брашами, перетягивание каната с въедливой сучкой Мелисой. А так… а так не должно быть проблем ни с кем, все давно уже порабощены и подавлены. Куплены и накормлены от пуза.

С возвращением в ставку Грилл все-таки рассчитывал на какие-то утешительные новости, но вместо этого его ожидала насмешливая отмашка судьбы с огарком злорадства…

— Дьен сожри ваши души, а это что еще такое?

С неохотой выступил вперед самый смелый из командующего звена в Серой Плеши:

— Мы устроили захват…

— К бесу захват, грачья морда, ты мне скажи, кто уложил во-от этих четырех бойцов? — Грилл совершил парочку нервных шагов в направление завернутых в плащи мертвых тел, разглядел мантии и кирасы. — Даже эльфары?! Вы что же на сопротивление напоролись? С дайкинским отрядом воевали? Кто это вас так отделал?