Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
— Он нас спас, господин Садорский! — отчеканила, по словам Альвинская.
— Но я уже это слышал…
— Если бы не он, нас казнили бы еще в первый день заточения!
— Тогда не понимаю! Зачем вас похищать, если тут же спасать?
— Господин пристав, неужели вы не понимаете?! — ярилась вновь Ирвин, и Шост с Оливией твердо ее поддерживали. — Всем свойственно ошибаться. Похищение — это ошибка. Плен — это ошибка. Бегство — это последствие. А наше спасение — это удача.
— Согласен. Вы правы, госпожа, — снова улыбался, как не в чем не бывало пристав. — И что будет потом? Чем потом мессир Харуш обяжет себя заниматься в кругу… людей?
— Мне не нужна нянька! Я
— Хорошо-хорошо, милсдарь Харуш, не будем сориться. Мы и так вам обязаны за спасение дорогих королевству людей. Я позабочусь о вас. Господин Сауж, будьте добры, прикомандируйте нашего спасителя к себе в штат, а там дальше видно будет, хорошо? — пристальный взгляд в уголок комнаты, бряцанье лат, граф подводился на ноги.
— Сделаю. Сию минуту.
— Постарайтесь оформить нужную бумагу и принести ее на подпись.
— С вашего позволения, сударыня?
Ирвин коротко кивнула.
Вслед за сквозняком из комнаты исчез рыцарь, Себастьян почему-то почувствовал, что все это не к добру и проблемы его на этом еще далеко не закончились…
…Бряцая сапогами по вымытым доскам, Сауж спускался на первый этаж, и под беглое ретирование на кухню прислуги Тушона и редких постояльцев таверны, вышел на свежий воздух. Парило. Видимо к дождю. Он смачно сплюнул в песок и поискал нужную во дворе персону. Нашел. Бедняга Яжик развалился на мешках с просом у стен залатанного досками сарая и, задрав головешку, мусолил своего раздутого носа. Видит Аллон распухшего на всю харю шнобеля! Хмыкнув, Сауж направился к нему, бренча металлическими полосками и ножнами. Рядом с Яжиком пристроились Виктор и еще один горе-кореш. О чем-то тихо и душевно перешептывались, завидев длинноногую фигуру Саужа холуи Яжика подобрались.
— Что опять арестанты мудруете?
На печальных мордах был расписан приговор.
— А ну оставьте нас с его благородием Яжиком один на один, да поживее!
Кряхтя и сопя, подмога сшилась, в два разных направления.
— Чего хмурый такой, Яжик? Свет не мил?
— Тучья молда… Плибил бы гяда, — запищал жалко граф.
— Га-га-га, — Сауж покатился со смеху. — Ох, и сделал тебя тот выродок!
— Я его ту…
— Ладно, молчи! Слушай, есть приказ! Того ушастого ко мне приставляют, будет в дозоры ходить с нами. Ты тоже под меня идешь, пристав приказал. Не спорь! Завтра-послезавтра у нас разведка к Необжитым, усек? С нами выродок поедет. На вестре атаки будет, догоняешь?
— …гоняю!
— И чудесно, Яжик. Пока горизонты досматривать будем, втихаря арбалетик зарядишь, и пустишь, той наволочи болта в спину, усек? Понял?
— …сек!
— И без драк! Болт меж лопаток — и баста!
Утвердительный кивок.
— Закопаем в кургане и концы с концами. Тоже мне, мать его, спаситель!
— Полный провал, ваша милость! Полный! У нас огромнейшие потери, господин…
— Чхать я хотел на потери, Вальш, что можно еще сделать?
— Вызвать из Эльфрана подкрепление, мой…
— Всемилостивый Дьен! — в сердцах воззвал Грилл Сульян, его отчаянию не было края.
Шам-м! Шам-м! Шам!
С настойчивой насмешкой и непрерывностью, свойственным человеческому племени с каким оно покоряло север и с тем же оттенком грубости, дайкины терзали и низвергали своих противников, а также гениальных создателей в пропасть. В века истории и праха…
Магические удары дайкинских магиков обрушивались на защитный заслон эльфар, пока весь штаб остроухих военачальников и оставшиеся части обороны пытались бегло отступить на дистанцию полета стрел. На ту дистанцию, при которой эльфы уже могли всецело контролировать ситуацию
— Полковник Вальш, о каком подкреплении идет речь? Вы же прекрасно знаете, если бы не капризы брашей, здесь стояла бы целая дивизия, а вместо этого нас снова опрокинули на спину!..
Шам-м! Шам-м!
Полковник Уш Вальш смело вскарабкался на укрепной бруствер и оглянулся, сперва на отступающие отряды эльфов, а потом на магическую стену оборонительных арканов: мда, не завидное положение, совсем не в пример достойного комбинатора, их в любой момент могли протаранить с флангов, а ведь чего стоит дайкинам обойти их не только со стороны и остроконечной полосы Королевского леса, но также с хозяйств графов и баронов, глупый пустяк. В случае такой мысли, "животные" в два счета разомнут оставшиеся в живых войска Эльфрана. Отступать! И даже очень-очень быстро.
— Мне кажется, мы смогли б еще осуществить прорыв?..
И неймется ему?! Мало эльфов загубил? Прорыв! Нарыв на одном месте — вот вы кто, господин Грилл Сульян — и не иначе!
— Мы топчем землю дайкин, ваша милость, и совершенно не имеем представления, сколько их за обороной? Вполне могла собрать и не одна тысяча… — скептически вразумил полковник.
— Я не могу вернуться в Эль-Фарон с поражением, — выдавил, наконец, самое главное из себя Грилл.
Повернувшись к линии фронта спиной, полковник Уш Вальш улыбнулся одними губами. Вымучено и самодовольно. Что щенок занервничал? Затрепыхался в отчаянии и панике? В Общине тебя приставят к стенке, нисколечко не посмотрят, что ты сынок самого короля.
Уш перевел внимание на растянутые позиции эльфар и лучниц, роты долгожителей смешались под давлением дайкинских контратак и, очевидно сил для защиты от наступателей осталось столько, сколько же выносливости у эльфийских магиков, не больше. Как только защита из арканов "рухнет" под гнетом чародейского давления и попрут полки графа Земана вперед, так и сразу решится судьба наглецов-эльфов. Грилл машинально вспомнил те ужасные деньки, деньки Эльсдарской Сечи, тогда ситуация имела аналогичный финал: их сминали и давили. Рубили и изничтожали. А они конвульсивно огрызались и трепыхались, точь-в-точь, как он сейчас перед Вальшем.
— Мессир Сульян! Ваша милость! Полковник…
Короткое разрешение от командующего войском.
Грилл отвлекся от катастрофической панорамы.
Рушились грандиозные планы короля Сульяна. Рушились надежды принца Сульяна — его прямого наследника на трон.
На гребень вала прытко и скачками взбежали командиры оставшихся рот, растрепанные, опаленные боями и изможденные обороной. Холодный северный ветер трепал их униформы, штурмовал, сложенные в обручах волосы, Грилл понимал, хороших вестей лучше и не ждать. Дуновение севера на вершине Мильфа ощущалось каждой частичкой тела, каждым истерзанным, переживаниями нервом. В глубине души принц Эль-Фарона готов был сдаться, пристыжено отступить, повернуть войска назад, но гордость и самолюбие требовали обратного: вперед, вперед! Держись! Держаться до конца!