Марш через джунгли
Шрифт:
Мардуканец проследил направление взгляда землянки и хлопнул по прилавку рукой с крюком.
— Знаешь, что это? — спросил он.
— Видела такой раньше, — осторожно сказала она. — Или почти такой.
Ничего похожего на рынке и близко не встречалось — это была дамасская сталь! Узор из чередующихся темных и светлых линий, текучий как вода, было невозможно спутать ни с чем. Клинок был длинноват для человека, но слишком короток для мардуканца; к концу он слегка расширялся и изгибался. Получилось что-то среднее между катаной и скимитаром.
Меч
— Откуда он? — спросила Ева.
— Ах, — сказал продавец, прихлопнув скрещенными руками, — это грустная история. Это древний меч из далекого Войтана. Я слышал о вас, пришельцы, вы называетесь «земляне». Вы пришли из далекой земли. Но известна ли вам история Войтана?
— Мы знаем очень мало, — призналась Косутич. — Может, расскажешь все с самого начала?
— Садись, — пригласил абориген, потянулся к сумке, достал оттуда глиняный кувшин. — Выпьешь?
— Ребята, не возражаете? — Косутич оглянулась на стоявших позади товарищей.
Ее сопровождали отделение Коберды, Поэртена и три племянника Корда. Каждому пехотинцу выдали вечный фонарик и зажигалку.
— Вы пока погуляйте, поторгуйтесь. Посмотрим, что вы сумеете выручить. Я побуду здесь.
— Оставить с вами кого-нибудь? — спросил сержант Коберда. Он говорил мягко, хотя и следовал очень строгому приказу.
Косутич, приподняв бровь, посмотрела на торговца, тот в ответ хрюкнул.
— Нет, — сказала она, качая головой. — Я хочу посидеть спокойно и посплетничать. Когда закончу, крикну вас, и двинемся вместе домой.
— Слушаюсь! — ответил Коберда и помахал рукой подчиненным. Двумя рядами раньше он видел тут что-то вроде бара. — Мы будем неподалеку.
Поэртена увязался за Денатом. Он решил, что трех племянников Корда вполне можно считать «группой», а юный мардуканец клялся и божился, что может привести его в самый лучший местный ломбард.
По обе стороны узкого прохода тянулись магазины и мастерские, их владельцы с любопытством смотрели на чужака. Молва о появлении землян расползлась по рынку, подобно плетям виноградной лозы; пинопцу оставалось только удивляться весьма скромным проявлениям этого самого любопытства. На большинстве планет, занятых человечеством, за чужаком давно уже по пятам ходила бы толпа ребятишек. Кстати сказать, ни детей, ни женщин Поэртена в городе не заметил.
— А где тутошние женщины? — спросил он Дената, догоняя его на очередном повороте. Он уже понял, что если случайно отстанет, найти обратную дорогу будет нелегко.
— Сидящие-в-дерьме держат их взаперти, — с хрюкающим смешком ответил юный дикарь. — И детей тоже. Глупый обычай.
— Ишь ты, как ты местных-то любишь, прям любо-дорого глядеть, — закашлялся смехом Поэртена.
— Ха! — сплюнул Денат и сделал издевательский жест. — Сидящие-в-дерьме хороши только для того, чтобы убивать их. Но если мы убьем одного, нож повернется против нас.
— Э-эх, — кивнул Поэртена. — Я так понимаю, они быстренько устроят честный суд и перережут тебе глотку.
—
— Погодь. Выходит, городские кокнут своих, если те нарушат ваш закон. Да зачем им такое? — Поэртена был смущен до глубины души.
— Затем, что если они этого не сделают, — раздался за его спиной голос Тратана, — мы сравняем их город с дерьмом, на котором он стоит.
Денат рассмеялся, но руки его сложились в жест согласия.
— Они не смеют заходить в оскорблениях слишком далеко, иначе мы нападем на них. Или на их лагерь в лесу, , на всех, кого не защищают стены, и они не осмелятся больше шагнуть за ворота. Но они тоже могут напасть на нас и на наши деревни. Мы уже воевали однажды — когда город только начал расти, — и это было ужасно и для них, и для нас. Теперь мы храним мир.
— До с-с-с-сего дня, — с шипением сказал Тратан.
— До нынешних дней, — согласился Денат. — Мы пришли.
Этот ломбард, на первый взгляд, ничем не выделялся из общего ряда, разве что был чуть поменьше соседних магазинчиков, подпиравших его с обеих сторон. Он был выстроен из крепкого тяжелого дерева, занимал всего метров пять в глубину, но интерьер был виден плохо, потому что вход наполовину закрывала кожаная завеса. Внутри в тусклом освещении с трудом угадывались груды кож и штабеля коробок, и, кажется, еще больше товаров громоздилось на широкой кожаной подстилке перед входом, сужая и без того узкий проход торгового ряда.
Больше всего этот склад напоминал сорочье гнездо. Здесь были наконечники копий, украшения (от изящных и дорогих до сущего хлама), инструменты для обработки металла и древесины, чаши и блюда, яркие медные канделябры, кожаные и деревянные шкатулки (попадались и богато украшенные), банки со специями и бог знает что еще в невероятных количествах.
Посередине всего этого хаоса сидела очень старая скользкая тварь. Кончик правого рога у нее был обломан, слизь частично пересохла и покрылась нездоровыми пятнами, но глаза сверкали живостью и любопытством.
— Денат! — Торговец со скрипом поднялся на ноги. — Ты всегда приносишь мне что-нибудь интересное, — продолжил он, не сводя глаз с землянина.
— Пришло хорошее время для торговли, Пратол, — рассмеялся дикарь. — Я кое-что принес, но мой друг хочет показать тебе совсем особенные вещи.
— О, конечно! — Торговец живо достал из сундучка бутылку и несколько чашечек. — Давайте поглядим, что вы принесли. Я знаю, ты меня обманешь, ты всегда меня обманываешь, но если ты пообещаешь не отбирать все мои деньги, может, нам и удастся ударить по рукам.