Мародер

Корте Белла Ди

Усилила хватку на ноге Кэша, и мышца под моей рукой напряглась, так сильно, что я подумала, что она лопнет, как вена на голове.

Слезы текли по ее щекам контролируемым потоком.

— Он оставил мне это воспоминание, потому что знал, что это причинит мне боль больше всего. Сначала он перестал ужинать со мной.

Она сжала руку в кулак, и подняла его, как будто собиралась ударить им по столу, но вместо этого, соприкоснувшись с деревом без единого звука.

— Я потеряла своих мальчиков, своего мужа и своего любовника. Он тоже так и не вернулся за мной, Патрик Фланн.

—

Он думал, что ты мертва, — сказал Киллиан. — Затем его заставили принять сан, чтобы искупить свои грехи. Чтобы иметь возможность иметь право видеть нас. Все были наказаны. Ты. Патрик. Я. — Киллиан ткнул пальцем себе в грудь, а затем посмотрел на своего брата. — Даже ты. Но ты не мог вспомнить. Похоже, ты не мог вспомнить ничего из того, что мы потеряли. Все, что ты видел, — это великого Ронана Келли. Ты посвятил свою жизнь ему, его делу, не задавая вопросов. Ты был его идеальным экземпляром — животным, которое нападет по команде. Ты все еще борешься за дело, из которого не можешь выйти победителем. Дело, за которое он поручил тебе взяться, потому что знал, что ты доведешь его до конца в его честь. — Киллиан кивнул в сторону Сирши. — Ты бы сделал это, потому что запомнил бы худшее о ней, потому что все, во что ты верил, было самым лучшим в нем. Он сказал тебе, что мама умерла от передозировки, чтобы дать тебе что-то достойное, за что можно было бы бороться, в то время как все остальное было равносильно совершению греха. Он разрешил убивать и воровать, потому что вбил тебе в голову, что первоначальное дело было благородным. Он дал животному пожевать стейк, сказав, что ему нужно поесть, а жажда крови лишь подстегивала голод.

Киллиан снова ткнул пальцем себе в грудь.

— Однако я вспомнил, Кэш. Я вспомнил, как вышел из больницы, когда мне сказали, что моя мать умерла от передозировки. Что скоро мы начнем новую жизнь. Я помнил, как она кричала что-то о головной боли, но она не оставалась безразличной. Я вспомнил тот день, когда появился Патрик Фланаган и присматривал за ней из чувства вины. Я вспомнил разговор между ними. Ему не разрешалось видеться с нами, пока он не пообещал никогда больше не прикасаться к другой женщине. — Киллиан замолчал на секунду, пытаясь отдышаться. — Несмотря на то, что Молли согревала постель Ронана каждую ночь. Я собрал все воедино после того, как потерял ноги, а ты попал в тюрьму. Я собрал все воедино, потому что мне, блядь, разрешили подумать об этом, Кэш! Ты бы никогда этого не сделал. Ты бы никогда даже не стал считать его кем-то меньшим, чем героем! Цель всегда оправдывала средства.

Он откатился назад, демонстрируя Кэшу свои ноги, ноги, которые больше никогда не будут слушаться его.

— В чем теперь причина, Кэшел? Чего это стоит? Какова цена всего этого?

Он ударил себя кулаком по ноге.

Дверь со скрипом отворилась, и секунду спустя та женщина из паба заглянула внутрь. Она прищурилась, когда заметила, как тяжело дышал Киллиан, как было расположено его инвалидное кресло и выражение лица Кэша. Оно не смягчилось. Во всяком случае, она жестко спросила:

— Может, мне взять пистолет? — спросила она со всей серьезностью.

— Ты достанешь пистолет, — произнесла я, — и у нас с тобой будут проблемы. Я пущу стрелу прямо в запястье, держащее пистолет, и не буду обдумывать свое решение дважды. Я буду целиться выше, если до этого дойдет.

Я прищурилась, встретившись с ней

взглядом, и через секунду она вошла внутрь, заняв место между Сиршей и Киллианом.

В комнате стало тихо, никто не говорил, никто не двигался, все смотрели на Кэша. За все это время он не произнес ни слова.

Затем он прочистил горло.

— Вы сидите передо мной, вы оба, и говорите мне, что моя мать жива, и мой брат знал это, но никто не потрудился сообщить мне об этом до сегодняшнего дня. Пока я не пришел сюда в поисках ответов на вопросы, которые были заданы мне моим врагом. Ты обращался со мной хуже, чем с мертвецом. — Он пару раз постучал по столу. Затем он помолчал. — Тогда считайте меня мертвым. Валите. Все вы. Сию секунду. Или ей придется взяться за пистолет.

29

Кэш

Моя жена стояла на фоне неровного ирландского побережья, ее лук был поднят, стрела нацелена, ветер развевал ее волосы. Цвет их соответствовал огню, оставшемуся после заходящего солнца.

Ее колчан был полон стрел, и стрела с оперением зеленого цвета, развеваясь на ветру, приземлилась у моих ног. Я наклонился и поднял ее, держа между указательным и средним пальцами.

Семь мишеней были выстроены в ряд за пределами фермерского дома, и когда она двигалась и выпускала стрелы с быстротой, которую было трудно осознать, она попала в центр семь раз подряд. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы дотянуться до стрелы и произвести выстрел, чтобы стрела пролетела по воздуху и поразила свою цель, а моя жена уже переходила к следующей цели.

С такой скоростью, с какой она выпускала стрелы, ей потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы уничтожить группу взрослых мужчин.

С Кили Келли ни в коем случае нельзя было связываться.

Она нацелила стрелу мне в грудь, когда наши взгляды только пересеклись, и Кили заявила права на сердце, о существовании которого я и понятия не имел.

— Ты умеешь стрелять?

Ее голос донес для меня ветер.

— Из пистолета.

Я ухмыльнулся.

Она отзеркалила мою улыбку.

— Не волнуйся. У тебя есть я, если когда-нибудь случится апокалипсис.

— Великолепно, — произнес я, засовывая руки в карманы, собираясь встать ближе к ней.

Кили рассмеялась, и ее волосы взметнулись вверх от налетевшего порыва ветра. Я убрал локоны с ее лица, заправив их ей за ухо. Она закрыла глаза, и она задрожала, вжавшись, отчего ее плечи оказались у самых ушей. Она положила свою холодную ладонь поверх моей, сжимая.

— Встань здесь, — сказала она, кивнув туда, где она стояла.

Я стоял перед ней, а она стояла близко позади меня. Она протянула мне лук и помогла прицелиться, затем вручила мне стрелу.

— Давай посмотрим, на что ты способен, похититель моего сердца, — сказала она, а ее теплое дыхание коснулось моего уха. Она смотрела на меня через плечо.

— Как я должен это сделать, когда ты дышишь мне в затылок?

— Тебя это волнует?

Ее голос был низким, с придыханием, таким чертовски соблазнительным.

Когда Кили целилась, казалось, ей даже не нужно было концентрироваться или прищуривать один глаз, чтобы лучше видеть другим. Я снова прицелился, и когда собрался выпустить стрелу, она протянула руку и схватила меня за причинное место, одновременно дуя мне в ухо.