Мародер
Шрифт:
Я окинул котища сумрачным взглядом, ничего не сказал, включил телевизор и уселся на диван, небрежно отодвинув кота-тень к валику. Он безропотно подвинулся, и мы вместе начали смотреть передачу о животных. Речь в ней очень кстати, как по заказу, шла о кошачьих, и кот-тень смотрел передачу с неослабевающим вниманием, наконец-то отведя от меня пристальный взгляд.
«Смотри, перенимай повадки, – сказал я про себя и неожиданно подумал: – А почему тень приняла форму именно кота, а не, скажем, собаки? Собака – лучший охранник, чем кот…» С другой стороны, я собак не люблю, по мне лучше кот… Стоп, а может, именно в этом и загвоздка?
Я покосился на котища, но он и ухом не повел, продолжая внимательно глядеть на экран, как будто там резвились его кровные родственники. Ну и черт с ним, пусть смотрит. В конце концов, не суть важно, в кого тень преобразовалась, главное, что она есть. К сожалению.
Смотреть передачу из мира кошачьих мне было скучно и неинтересно, но я не стал переключать программы. Пусть смотрит, если нравится, уважу. Может быть, и тень когда-нибудь меня уважит. Например, в следующий раз, когда придет Злата, котище уберется на кухню и носа в гостиную совать не будет…
С этими мыслями и под монотонное бормотание диктора я задремал, а когда проснулся, по телевизору опять транслировали унылый футбольный матч российского первенства. Я тупо поглядел минут пять на то, как футболисты катают мяч по зеленому газону, и только затем обратил внимание, что уже поздний вечер и кота рядом нет.
– Сатана! – позвал я.
Тень на зов не явилась. Обиделась на кличку? Нашла на что обижаться! Я, может, тоже на нее обижен, причем в гораздо более крупных масштабах. Меня обижал сам факт ее существования!
Взяв пульт, я выключил телевизор, затем встал с дивана и направился на кухню готовить кофе. Включил свет, прошелся взглядом по кухне… И застыл на месте. На оконном стекле на фоне ночи красовались три кляксы: белая, красная и зеленая. Белая и красная кляксы были большими, а зеленая раза в два меньше.
– Так-так-так… – протянул я, подошел к окну, потрогал красную кляксу пальцем, понюхал. Пахло косметикой. Помада… Куда же тень подевалась? Просочилась сквозь стекло, оставив на нем материальные предметы, и теперь куролесит в ночи, как в аэропорту? С нее станется…
Я выглянул в окно. Пепельный свет луны заливал ночной город. Бесполезно искать черную кошку в темной комнате, не говоря уже о ночном городе, тем более обозревая окрестности с шестнадцатого этажа, но котища я увидел сразу. Освещаемый луной, он неподвижно сидел на плоской крыше панельной двенадцатиэтажки неподалеку, а напротив него полукругом сидело с десяток обыкновенных кошек. Как идолопоклонники у изваяния своего божества.
Надо же… Я недоуменно покрутил головой и отошел от окна. Вспомнилось, как тень играла с котенком в кафетерии аэропорта. Наверное, оттуда у нее любовь к кошкам и кошачий вид…
Пить кофе расхотелось. Зачем? Чтобы потом не спать всю ночь и думать о том, что означает кошачья сцена за окном? Обычные кошачьи дела, и нечего в них свой нос совать. Хорошо бы, чтобы и котище свой нос в человечьи дела не совал.
Я достал из холодильника последнюю бутылку пива, выпил из горлышка и направился в спальню. Буду спать. Не хотелось думать ни о кошачьих проблемах, ни о своих собственных. Буду думать о Злате. Пусть она мне приснится…
Но мне ничего не приснилось.
Утром, когда я вышел из спальни, котище
Я ничего не сказал, выглянул на кухню и увидел, что цветные кляксы с оконного стекла исчезли. Может быть, его мойщиком окон пристроить, а заодно и полотером – как он вчера помаду с паркета слизнул, и следа не осталось! Любо-дорого посмотреть.
Однако вслух я ничего не сказал – вид у кота был такой горделивый и неприступный, что связываться с ним не стоило. Свежо воспоминание, как отреагировала тень в отеле «Виржиния» на предложение убраться к чертовой матери раз и навсегда.
Приняв душ, я побрился, но зубы почистить не смог. Не было зубной пасты, да и откуда ей взяться, если она вся у котища в клыках, а я третий день из квартиры не выхожу? Если хотел почистить зубы, вчера нужно было пользоваться моментом, пока паста оставалась на оконном стекле.
Я оскалился и осмотрел зубы в зеркало. М-да… Там и понятия не имел, что их нужно чистить, а теперь без этого дня обойтись не могу. Два дня не почистил и вроде как не человек.
Выйдя из ванной комнаты, я в упор уставился на котища.
– Нагулялся?
Котище удостоил меня мимолетным взглядом, пренебрежительно фыркнул и с достоинством отвернулся, всем видом показывая, что не мое это дело. Не человечье.
– И как тебе уличные кошечки? Понравились? – продолжил подначивать я и нарвался.
Котище медленно повернул голову и одарил меня сквозь щели приоткрытых век таким мрачным взглядом, что мороз продрал по коже. Шерсть на котище стала медленно вздыбливаться, глаза наливаться красным светом.
Но я уже завелся и пошел напролом.
– Что, не нравится, когда твоими кошечками интересуюсь? А мне, по-твоему, должно нравиться, когда ты у моих кошечек коленки тискаешь?!
Начавший выгибаться дугой котище замер, внимательно посмотрел на меня, затем шерсть на нём разгладилась, в глазах растаял кровавый отблеск, и кот-тень снова улегся на диван.
– Надеюсь, мы друг друга поняли, – назидательно заметил я и ушел в спальню одеваться. Пора прекращать затворничество, да и без зубной пасты я чувствовал себя не в своей тарелке. Благоприобретенная привычка оказалась сильнее тамошнего воспитания. Точнее, его отсутствия, хотя по большому счету отсутствие воспитания тоже воспитание.
Одевшись, я прошел в кабинет, открыл вариатор, потянулся к клавиатуре… Но так и не включил. Стоял и смотрел на темный экран, не зная, хочу я видеть свое будущее или нет. Что-то надломилось во мне, и я не знал, к лучшему это или к худшему. Почти пять лет я скрупулезно просчитывал каждый свой шаг и настолько привык к ежедневному ритуалу общения с вариатором, что иной жизни не представлял. Мне казалось, что я был хозяином собственной жизни – как рассчитаю ее, таковой она и окажется. На поверку все оказалось иначе: моя жизнь зависела вовсе не от меня. Будет так, как решат в службе стабилизации. Когда судьба предопределена обстоятельствами – это одно, но когда она полностью находится в зависимости от чужой воли – совсем другое. Жутковато ощущать себя марионеткой в чужом спектакле. В таком случае лучше не знать, что с тобой произойдет завтра, послезавтра и будет ли вообще завтра.