Мародер. Каратель
Шрифт:
— А мы их сколь, двадцать семь нащелкали? Сытый, ты же вроде считал?
— Эх, с начала самого бы так… — вздохнул кто-то на конце стола, тут же получив оборотку:
— А кто мешал-то?
— Не, дохлятины двадцать семь.
— Точно. А двадцать восьмой и девятый вон у Ахмета где-то. Слышь, Ахмет, ты там падло это не кончил еще?
— Нет покамест. Они у нас чуток сомлели, отдыхают. Еще потрясу малость, как отойдут… В опчем, нет сомнений, мужики? Нормальный мы с вами ход
Народ шумно подтвердил — какие сомненья? В самый цвет. Устали ныкаться, сколько уж сидим под полом, как тараканы какие, а тут в кои веки хозяйской кровушки хапнули.
— Ну, не столько хозяйской, сколько холуйской. Мы сегодня ни одной настоящей, породистой твари так и не заполевали. Все или наши бывшие, или хохлы с чухонцами всякими. Корейцы были еще или япошки — хрен их разберешь.
— А тебе самую голубую надо, да? К этому клонишь? — глухо сказал в никуда один из мужиков, до сей поры внимания Ахмета к себе не привлекавший.
— Догадливый, — согласился Ахмет, плюща догоревшую сигарету.
В хозяйском кабинете повисла напряженная тишина. Мужики явно не одобряли еще не озвученную идею — сегодняшняя удача показалась им настолько из ряда вон выходящим событием, что любые мысли о повторном заходе невольно сравнивались с дерганьем черта за бороду. На самом деле, если пофартит увернуться от ответки, то грех дергаться и искать на жопу приключений — взятый утром хабар обещает сытую спокойную зимовку.
Надо врать. …Опять вокруг люди, и опять начинается вранье… — с усталым отвращением Ахмет вытряс из пачки новую сигарету. — …Почему так? Как соберется больше двух человек, сразу начинается. Как заебло это все… Ниче. День — и все. Завтрашний день…
Ахмет тщательно утолкал сигарету обратно в пачку и обвел Сережиковых мужиков взглядом, в точно подобранной пропорции смешавшим уверенность, одобрение и немного вызова.
— Личного состава на базе шестьсот человек.
— Ох ни хуяшеньки… — выдохнул кто-то.
— Обожжи бояться. Это половина баб, да педрилы всякие за компьютерами, вояк гораздо меньше. Войск федеральных один платун, это взвод по ихнему. Половина срочников, половина наемные, типа как у нас раньше контрактники были. Призывники — так, мясо. Контрактники, по сведениям, по-сурьезнее. Взрослые мужики, сытые и с опытом.
— Уже вдвое больше, чем нас…
— Так оно. Однако мы с ними стенка на стенку ходить не станем.
— А как тогда? Какие мысли?
— Потом о мыслях. Так, взвод армейских. Дальше. Эти, частники наши утренние. Три… теперь уже два взвода. Этих вы сами видели. Это «Иринис», контора так называется. Есть еще «Блэкватер», тоже контора типа этих.
— Рота с гаком набирается…
— Не все еще. Еще милитари полис, полиция военная. Чуть больше десяти человек, эти черти точнее не знают. Больше десяти, меньше двадцати. Не бойцы.
— А че они там делают?
— Пьяных поди по барам крутят, — хмыкнул Сытый, определенно собиравшийся поддерживать старших Дома при любом раскладе.
— Точно, — подтвердил Ахмет. — Там два бара у них.
По мужикам пробежало едва заметное шевеление, кто-то даже пробормотал неясную фразу со словом «пиво».
— Не только пиво, — тут же отреагировал Ахмет. — Соляр. Жратва. Патрона море, ствола море, техника. Понимаете, рядом с чем ходим? Это все. Это столько, что навсегда.
— Мертвому оно без надобности, — обозначился главный оппозиционер, тот самый невзрачный мужичок. — Ахмет, я вот что скажу. Ты мужик боевой, и не без удачи. Сегодня ты это показал, базару нет. Но ты знаешь, куда сейчас народ потащить хочешь? С половиной батальона воевать. Понимаете вы это, братцы? Почти полбатальона там сидит. С минометами, за минными полями. А нас отделение.
— Обожжи бояться, — повторил Ахмет ключевую фразу разговора, спокойно и доброжелательно глядя на мужика, и остановил жестом напружинившегося Сережика, явно собиравшегося ринуться обозначать, кто тут старший. — Я сейчас доложу, что имеем. Есть над чем репу чесать. Только вот еще че, пацаны. Там у них наши, сто шестьдесят человек. Типа как рабы. Им эти на головы какие-то электрические хуйни натянули, и они там по самым херовым местам лазают, этим разные дорогие штуки достают.
— Это как — электрические хуйни?
— Да, че это? Чтоб не сбежали?
— Это тебе эти двое сказали?
— Ну да. Говорят, в зоне, где радиация, там ходят. На голове — шлемаки такие здоровые, как на мотоцикле ездить, и через них эти как-то ими управляют: туда пойди, то принеси. А че это за байда, я сам толком не понял, — снова соврал Ахмет, не желая размазывать про виртуальную реальность и ломать темп разговора. — Эти двое пидоров сами ладом не в курсе. Они так, соляра, через день на ремень.
24
Кидать — очень опасная штука. Такого вообще не бывает: кинуть — и потом спокойно спать. Кидалу всегда находят и наказывают. Короче, кидать нельзя. Как бы. Но уж если ты собрался кого-то кинуть, то кидать надо сразу на все. Так, чтоб прокинутого раздавило, расплющило, окончательно и бесповоротно, в говно, в парашную грязь, до паморок. Если ты не умеешь кидать ТАК — на все, на полную, до кости, до последного гроша — не берись. Убьют, без вариантов.