Марки королевы Виктории

Мейтланд Барри

– Действительно, есть одна вещь, Питер, которую я бы хотела с вашей помощью прояснить. Вы когда-нибудь видели дом Сэмми Старлинга?

– Я, Кэти? Как это возможно? Мне казалось, я ясно дал вам понять, что отвергал все приглашения Старлинга посетить его.

– Я не о прежних временах говорю, а о нынешних. Возможно, в течение последнего года или двух вы предприняли-таки попытку подняться на холм, где стоит его дом, чтобы увидеть, как он живет?

В трубке на короткое время установилось молчание, потом послышался смешок.

– Вы правы, Кэти! Я и вправду пару

раз поднимался на вершину холма Хогз-Бэк и по пути туда проходил мимо дома Сэмми Старлинга. Однако хоть я человек и любопытный – всюду сую свой нос, – не могу сказать, чтобы я увидел слишком много. Кажется, это случилось прошлым летом. Тогда стояла прекрасная погода, и я решил отправиться на прогулку. Но это к слову. Скажите лучше, как вы меня вычислили?

– Люди, которые живут на холме, дали описание внешности некоторых туристов, и одно из них напомнило мне о вас.

– Правда? Вот, значит, где я прокололся? Отлично поработали, Кэти, ничего не скажешь. Как говорится, снимаю перед вами шляпу. Сомневаюсь, что сейчас найдется много молодых копов, способных подобную информацию собрать, обдумать и сопоставить. Короче говоря, я впечатлен.

Сердце у Кэти снова стало куда-то проваливаться. Стараясь не демонстрировать охватившего ее волнения, она сказала:

– Ну, я ни в чем не была уверена…

– Вы проводили проверку на предмет возможного появления в тех местах подозрительных незнакомцев, не правда ли? Так и надо было делать. Похитители, прежде чем приступить к делу, были просто обязаны проводить какие-либо разведывательные мероприятия. А эти типы, насколько я могу судить по собранной информации, весьма умелые и, что более важно, безжалостные. Признаться, поначалу все это дело казалось мне каким-то несерьезным, но больше так не думаю. Ни в коем случае.

– Очень хорошо. – Кэти вдруг почувствовала, что очень устала. Ее ужин, стоявший в выключенной микроволновой печи, остывал, и ей в этой связи слушать пространные рассуждения старика не улыбалось.

Казалось, он прочитал ее мысли.

– Как бы то ни было, сомневаюсь, что вам хочется тратить свое драгоценное свободное время, выслушивая банальности от старого хрыча вроде меня. Хочу лишь еще раз вам напомнить, что я всегда готов оказать вам любую помощь, какая только мне по силам.

– Большое вам спасибо, Питер. Буду иметь это в виду, – сказала Кэти и отключила телефон, мысленно пообещав себе больше никогда не давать свой номер разговорчивым субъектам вроде Питера Уайта.

Но стоило ей только включить микроволновку, как ее телефон зазвонил снова. Услышав в трубке все тот же голос, она удивилась.

– Кэти! Извините, что опять вас беспокою, да еще так скоро, но вы ведь знаете, как это бывает – не успеешь повесить трубку, как в голову приходит нечто такое, что кажется тебе весьма важным и не терпящим отлагательства. Боюсь, что если я сейчас вам об этом не расскажу, то заснуть сегодня ночью мне не удастся.

– О чем вы хотите рассказать, Питер?

– Когда я повесил трубку, мне вдруг пришло на ум, что во время одного из своих походов вверх по холму я действительно заметил кое-что

странное в лесу выше дома Старлинга.

Кэти, которой очень хотелось отпустить на этот счет какое-нибудь язвительное замечание, после сделанного над собой усилия, удалось подавить это желание и спокойным голосом сказать:

– Правда? И что это было?

– Не что, а кто. Это был человек, который сквозь ветви деревьев наблюдал за домом Сэмми.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Я находился выше его – на тропинке, которая идет по гребню холма, а он стоял, согнувшись, в подлеске двадцатью ярдами ниже на склоне, который подступает к домовладению Старлинга со стороны… – позвольте, с какой же стороны он подступает? – ах да, с той стороны, где заходит солнце, то есть с запада. В руках у него был бинокль, и он наблюдал сквозь ветви деревьев за домом, бассейном и теннисным кортом на переднем дворе.

– Вы можете его описать?

– Боюсь, он стоял ко мне спиной и его лица я не видел. Помню, на нем была зеленая куртка и такая же шляпа. Да я никогда бы его и не разглядел, если бы не собаки.

– Собаки?

– Да, с ним были две собаки – лабрадоры или ретриверы, – сидевшие по обеим сторонам от него как статуи. Должен вам сказать, это зрелище меня здорово удивило. Я-то поначалу подумал, что с ним львята – так эти собаки выглядели. Я, знаете ли, провел год в Кении во времена Мау-Мау, ну и навидался там львов… Я вам об этом еще не рассказывал?

Кэти вздохнула и задалась вопросом, как сказывается неоднократный последовательный разогрев на замороженном цыпленке по-тайски с лапшой и специями. Ей казалось, что сходный с этим процесс происходит с ней самой в течение последних двух дней.

Распрощавшись наконец с Питером Уайтом и отключив телефон, она села за стол и немного поела, после чего сделала несколько звонков; последний – на номер сержанта Брена Гурнея. Поскольку уже перевалило за полночь, ей некоторое время пришлось ждать, когда снимут трубку. Наконец она услышала заспанный голос его жены Динни.

– Извините, что беспокою вас, Динни. Это сержант Кэти Колла. Я могу поговорить с Бреном?

– Который час? Ох… а мы уже легли спать, Кэти. Брен завтра утром первым же рейсом отбывает за моря.

Кэти показалось, что она уловила в голосе Динни, помимо естественного раздражения, вызванного ночным пробуждением, что-то еще – возможно, остатки застарелого ревнивого чувства. Динни имела обыкновение дуться на мужа из-за того, что он слишком часто превозносил способности молодого детектива женского пола, которого Брок взял в их команду.

– Еще раз прошу меня простить – я знаю, что звоню в неурочное время. Но мне просто необходимо переговорить с Бреном до его отъезда.

– Понятно… хорошо, подождите…

Кэти опять пришлось ждать, причем так долго, что она уже стала задаваться вопросом, не случилось ли чего с Гурнеем. Но вот Брен, зевая, взял трубку.

– Привет, Кэти. Какого черта?..

– Извините, Брен.

– Да ладно… В чем проблема?

– Мне необходимо связаться с Броком.

Брен заколебался, потом сказал: