Марки королевы Виктории
Шрифт:
– Да нет, я не об этом. Я имею в виду, что он и раньше поддерживал с ним связь. Скажем так: он вошел с ним в контакт еще на прошлой неделе.
– На прошлой неделе? – Кэти почувствовала тревогу. – Вы уверены?
– Да, на прошлой неделе, еще до того, как мы для себя уяснили, что вообще происходит. Дот перехватила телефонограмму из офиса Макларена. Это был ответный звонок на сделанный ранее звонок Десаи. Дот мне сама об этом сказала.
– Когда это было? В субботу?
– Погодите, в субботу состоялся аукцион… Нет, еще раньше, в пятницу. Брок как раз отправил тогда Леона в лабораторию проследить за изготовлением копии.
Кэти вздрогнула и провела рукой по влажным еще волосам. В первый раз они с Броком встретились с Сэмми в четверг, а третье послание с требованием выкупа пришло утром в пятницу. По идее, на этой стадии Макларен ничего не должен был знать о деле. Даже о самом его существовании.
Десаи счел молчание, хранимое Кэти всю дорогу до центра Лондона, загадочным и даже в чем-то для себя оскорбительным. Когда он сообщил, как обрадовала Макларена их находка, она лишь кивнула, а когда он для поддержания разговора что-то спрашивал, отделывалась односложными ответами. Стремясь подобрать ключик к ее настроению, он даже попытался завести так называемую светскую беседу, то есть разговор о всяких пустяках, но из этого ничего не вышло – в такого рода разговорах он не видел смысла, и прежде сам всегда осуждал их за никчемность. Но он бы очень удивился, если бы узнал, что все это время она размышляла о степени его двуличия, а также задавалась вопросом, как ей обезопасить себя от воздействия такого сильного фактора, как его мужская привлекательность, которая стала для нее очевидной.
Макларен поджидал их у входа в новое здание Скотленд-Ярда со стороны Бродвея. Когда Кэти и Десаи забрались на заднее сиденье его машины, шофер Макларена тронул автомобиль с места и ловко вписался в поток вечернего движения.
– Едем в Аксбридж, – сказал им Макларен. – Надеюсь, вы не планировали сегодня ранний обед? – Он хохотнул. – Это, что ли, найденное вами инкриминирующее свидетельство?
Десаи протянул руку и передал ему пакет.
– Прекрасно, прекрасно… Это должно на какое-то время испортить мистеру Старлингу аппетит.
– Ожидаются неприятности, сэр? – Десаи оглянулся через плечо на двигавшуюся следом за ними машину, сквозь ветровое стекло которой проглядывали силуэты мужчин мощного сложения.
– Опасаюсь, наш визит вызовет небольшое социальное потрясение и не встретит в этой связи у мистера Старлинга должного понимания, – сказал Макларен. – Но ничего не поделаешь. Пора слегка на него надавить. Насколько мы знаем, он, а также мистер и миссис Купер – семейная пара, у которой он остановился в Аксбридже, – сегодня принимают гостей. Двух малайских инвесторов и их жен. Полагаю, сейчас все они как раз вонзили зубы в копченую лососину.
– Мы знакомы с Куперами?
– Ничего инкриминирующего у нас нет. Они оба являются директорами португальской инвестиционной компании, где мистер Старлинг имеет – извините, имел – свою долю. Кроме того, у них есть деловые интересы и в других сферах бизнеса. Они моложе Старлинга. Спортивная во всех отношениях пара. Обожают скачки, океанские яхты и все такое прочее…
Дом представлял собой большое здание в неогеоргианском стиле, но на деле даже более новый, чем стоявший на гравийной подъездной дорожке автомобиль марки «Астон-Мартин», рядом с которым был припаркован большой белый «мерседес». Кроме того, с краю
– Мы можем войти, сэр? – осведомился Макларен, предъявляя хозяину ордер.
Холл был вымощен прямоугольными мраморными плитами черного и белого цвета. Круто изогнутая арка вела из холла в столовую, где помещался длинный обеденный стол. Мягкий вечерний свет, вливавшийся из окон, дополнялся горевшими в канделябрах свечами. Их пламя отражалось в хрустале бокалов и столовом серебре, отбрасывая теплый отсвет на лица людей, которые все, как по команде, повернулись в сторону вошедших.
Макларен, в свою очередь, обозрел собравшихся.
– Мистер Старлинг здесь, сэр?
– Он… в своей комнате.
– И что же он там делает?
– Хм… Удалился пару минут назад, чтобы кое-что поправить в своем костюме. А в чем дело?
– У меня ордер на его арест, – сказал Макларен громко – так, чтобы его хорошо слышали все присутствующие.
Светловолосая, атлетически сложенная дама в черном платье для коктейлей сразу же вскочила на ноги, а четыре пары глаз в ужасе расширились.
– Боже мой! – прошептал мистер Купер. – Но это ошибка, чудовищная ошибка. Он боготворил Еву. Он не причинил бы вреда даже волоску у нее на голове…
– Против мистера Старлинга выдвинуты обвинения, связанные с хранением и распространением наркотиков, мистер Купер. У меня есть также ордер на обыск этого помещения, – продолжал Макларен официальным монотонным голосом, передавая Куперу отпечатанный документ. – У нас есть основания полагать, что на территории данного домовладения находятся запрещенные к обороту наркотические вещества, а это противоречит параграфу четвертому так называемого Акта о наркотиках от 1971 года.
– Господь всемогущий! – Купер побледнел еще больше.
– Наркотики? – взволнованно произнес один из малайцев, обращаясь к своему соплеменнику, сидевшему напротив. – Это подразделение по борьбе с наркотиками? – Они быстро-быстро заговорили между собой по-малайски, а в следующее мгновение к ним подключились и их жены, выражавшие свои мысли взволнованным шепотом.
– Это просто невероятно! – громким голосом сказала миссис Купер, устремляя на Макларена пылавший негодованием взгляд со своего места во главе стола. – Все это какой-то глупый фарс!
– Полагаю, вы ошибаетесь, мадам, – сказал Макларен, кротко ей улыбнувшись.
– Но мы только что подали на стол лососину! – гневно вскричала миссис Купер, после чего замолчала, как бы сраженная абсурдом происходящего, в том числе и своим собственным заявлением.
– Я чрезвычайно сожалею об этом. Миссис Купер, не так ли? Разрешите представиться: суперинтендант Макларен. – Он свел на переносице свои кустистые брови и одарил ее белозубой волчьей улыбкой, которая только увеличила снедавшую ее тревогу. – Продолжайте обедать, прошу вас. Мы постараемся как можно меньше вас беспокоить.