Марипоса
Шрифт:
— Мастер-сержант, я не могу.
— Чтобы я больше никогда не слышал от тебя этих гребаных слов. Тебя сдерживает разум, но ты способна сама выбраться из этой ситуации. Давай.
— Серьезно?
Сейчас не лучший момент для поучений.
Его взгляд мрачнеет, как будто он читает мои мысли.
— Если ты будешь цепенеть так же в зоне боевых действий, ты труп. Давай, — его голос становится жестче.
— Сэр, при всем уважении... — Зубы сильно стучат, и я закрываю глаза. Он не знает,
— Пожалуйста, — умоляю со слезами на глазах.
Он молчит, но я отчетливо вижу внутреннюю борьбу за его жестокими глазами, неодинаковыми глазами.
— Пожалуйста, — мой голос пропитан унижением и стыдом.
— Нет, — безразлично отвечает он, наклонив голову.
Я шумно втягиваю воздух, мышцы горят и сводит судорогой. Я бросаю взгляд вниз, на землю далеко подо мной, и готовлюсь к удару, потому что чувствую, как пальцы соскальзывают, как гравитация тянет меня вниз.
Может, стоит отпустить? Может, тогда я получу по заслугам и сделаю счастливыми всех, кто меня ненавидит.
— Посмотри на меня, Айла, — рычит он.
Я поднимаю голову, и по щеке скатывается слеза.
— Сконцентрируйся и смотри на меня.
Я щурюсь, нахмурив брови. Дрожь понемногу утихает, и я сосредотачиваюсь на его решительном взгляде.
— Соберись. Ты в порядке. Сейчас здесь только ты и я — только мы двое. Не слушай голос в голове, который тянет тебя вниз. Ты справишься. — Безэмоциональный, командный голос инструктора сменяется версией Кейда, которую я никогда раньше не видела и не слышала.
Куда подевался Зверь, которого я знаю?
Где привычный изумрудный холод в его глазах?
— Неуязвимый Солдат, да? — усмехается он, в его вопросе сквозит презрение.
От этих слов я моргаю, смахивая очередную слезу, пока огонь разгорается в груди, а адреналин пульсирует в венах. Никто не может выдержать каменный взгляд Кейда, но впервые он не пугает меня. Наоборот… мне не хочется отводить глаза.
— Чувствуешь это? Этот страх? Не позволяй ему поглотить тебя, а используй его в своих интересах, как мотивацию для более решительного отпора. — Его голос спокоен и собран, как всегда, и это помогает мне вырваться из того состояния, в котором я нахожусь.
Наши взгляды встречаются, и, клянусь, я снова чувствую тот странный трепет. В его голосе, в каждом движении, и даже дыхании сквозит властность. Впервые маска самоуверенного ублюдка спадает — и это трогает мое онемевшее сердце. Когда он смотрит на меня так — сосредоточенно, серьезно, со смесью решимости и терпения, — в моём черно-белом мире проступают цвета.
Я делаю, как он сказал.
Смотрю прямо в его красивое лицо, пока он вцепляется в перила рядом с моей рукой, всё еще не помогая мне забраться.
Левая
Между нами всего дюйм. Мы стоим молча, только океан шумит внизу. Мое сердце бешено колотится... слышит ли он?
— Теперь ты скажешь мне, что я должен отправить тебя к медику за попытку самоубийства?
— Никак нет, сэр. Клянусь, всё не так. Я в порядке. Честно. Я не пыталась покончить с собой.
— Тогда какого хрена ты висела над крышей вниз головой?
Я прикусываю губу, воздух застревает в горле.
— Отвечай, солдат, — требует он, скрестив руки на груди.
— Я слишком увлеклась наблюдением за звездами. — Звучит неубедительно, даже для меня. Я прочищаю горло, пытаясь проглотить ком, застрявший внутри. Меня всё еще трясет, но уже не так сильно, как раньше.
Приподнимаю бровь, проверяя, купился ли он. Мужчина сжимает челюсть — темные брови сходятся, и он угрюмо хмыкает.
Он мне не верит, но больше не допытывается.
— Я думал, ты уехала домой на День Благодарения.
Зверь меняет тему.
— А, да, насчет этого... Я передумала.
— Почему? — резко бросает он.
Я не хочу говорить ему, что семья, которая у меня осталась, не хочет меня видеть. Или что болезнь бабушки прогрессирует, и к ней никого не пускают, пока ей не станет лучше. Что мы с Адамом не разговариваем, потому что оба слишком упрямые, чтобы поставить точку в наших отношениях. Хотя и так понятно, что между нами всё кончено.
— Потому что я предпочла остаться здесь и тренироваться. До выпуска осталось всего несколько недель, так почему бы и нет?
Технически я не лгу.
— Мой сын, несомненно, скучает по тебе, — заявляет Зверь холодным, отстраненным тоном, словно находится за тысячи миль, хотя до него можно дотянуться рукой. Он стоит прямо передо мной — огромный спецоператор, внушающий всем страх.
Значит, он все-таки знает про нас с Адамом.
— Уверена, это так, но... — Я оступаюсь, когда пытаюсь выпрямиться, и натыкаюсь на его стальные трицепсы. Почти снова падаю, но он перехватывает меня за локоть.
Алкоголь, который я протащила тайком, начинает брать своё. Можно ли еще больше влипнуть сегодня? Атмосфера меняется — и в тот миг, когда я невольно задеваю его грубую кожу, между нами будто пробегает легкий разряд.
Он снова ставит меня на ноги. Его запах такой отчетливый и приятный. Я не уверена, это его одеколон или просто... Кейд. В любом случае, возникает искушение утонуть в нем. Я отступаю на шаг, и он отпускает мою руку. Моя кожа уже скучает по прикосновению его мозолистых ладоней и жилистых рук.