Мареси
Шрифт:
Но зерно, рыбу, соль и приправы мы вынуждены покупать – и ткань для наших одежд, и благовония для наших сосудов. Чтобы все это покупать, нужно серебро. А серебра у Аббатства несметные запасы благодаря Анадаре.
Анадара – единственный моллюск, улитка, умеющая окрашивать ткани в глубокий красный цвет. При помощи некоторых растений можно добиться разных оттенков красного, но ни одно из них не дает такого глубокого, светящегося красного, как кровавая улитка. Я понимаю, что цвет красивый, но то, что за ним так гоняются во всех известных странах и дают за него такую высокую цену, – этого я никак не возьму в толк. В красный цвет кровавой
В детстве Матери кровавые улитки ценились еще не так дорого. Тогда их собирали на многих Валлерийских островах, и целая колония кровавых улиток водилась далеко-далеко на западе, у Длинного рога. Я слышала, как валлерийцы готовили краску: улиток собирали в большие чаны и оставляли гнить на солнце. Каждое лето на несколько месяцев на всех островах повисал ужасный запах. В конце концов всех улиток истребили. Ни одной не осталось.
Но рядом с нашим островом сохранилась большая колония. Мы всегда собирали краску иным способом.
Сбор урожая улиток происходит в высшей точке весны, после того как пробудилась Весенняя звезда. Мы проводим ритуалы благодарения в Храме Розы перед наступлением лета, сжигаем на большом костре весь зимний мусор, выброшенный на берег штормами, а потом дожидаемся погожего дня.
Кровавые улитки – область ответственности сестры Лоэни. Именно она решает, когда собирать их, она же наблюдает за процессом окраски. Вместе с сестрой Веерк она отвечает также за торговлю. Своим неодобрительным взглядом она может поднять цену до небес. Я знаю, что серебро потом не лежит без дела на дне сундука Матери. Неофитки, покидающие Аббатство и возвращающиеся в большой мир, получают с собой серебро, позволяющее сделать то, что должно. Строить лечебницы и школы, улучшать жизнь в своих родных местах.
Иногда я об этом размышляю. О серебре, которое могла бы получить с собой и вернуться домой, к отцу и матери. О том, что можно было бы сделать для них. Для всей деревни. Больше никаких голодных зим. Обувь и теплые шубы для всех. Я думаю об Аннер и о том, что есть другие такие же дети. Те, кто не пережил голода.
Но я знаю, что в этом случае мне пришлось бы покинуть Аббатство. Покинуть всех своих подруг, утренние омовения, Лунный танец, занятия. Сад Знаний, козлят сестры Мареаны, котят. Расстаться с чувством, что мне больше никогда не придется голодать. Расстаться с сестрой О и сокровищницей.
Сестра Лоэни считает, что она особенная – только потому, что она служительница Крови. Это дает ей некоторые обязанности в Храме Розы, во время ритуалов, но это не повод задирать нос. Служительница Розы – самая главная служительница, следующая после Матери, но она самая скромная из всех сестер.
Тулан, неофитка сестры Лоэни, моя подруга. Я была потрясена, когда в прошлом году ее призвали стать неофиткой Крови. Они с сестрой Лоэни такие разные! Юэм подошла бы куда лучше. Я подумала, что Тулан будет несчастна от такой задачи. По крайней мере, так было бы со мной, будь я вынуждена каждый день работать с сестрой Лоэни. Но Тулан только улыбнулась мне, когда я посочувствовала ее судьбе.
– Я не слушаю ее упреки
Тулан всегда была самой рассудительной из нас, неофиток. Когда мы убегали с восхваления, чтобы искупаться, или прятались в козьем хлеву, желая избежать какой-нибудь скучной обязанности, Тулан всегда терпеливо делала все, что ей поручали, не обращая на нас никакого внимания. Она никогда ни на кого не доносит, она не скучная, просто серьезная. В детстве она видела, как ее родители умирали от тяжелой болезни. А потом самостоятельно добралась до Аббатства, проделав долгий и опасный путь. Долгое время я ожидала, что она станет ученицей сестры Нар. Ее очень интересуют растения и целительство. Но сама она говорит, что мечтает глубже постичь загадки Праматери.
Этой весной на нас снизошла хорошая погода. Никаких неожиданных весенних штормов, только мягкое приятное тепло, и когда Весенняя звезда проснулась, гора Белая Госпожа еще носила свою корону из снега, а склоны были покрыты белыми цветами – казалось, вся гора утопает в снегу.
Когда мы совершали ритуалы пробуждения, и Мать делала все положенные жертвоприношения, каждый рассвет приносил прекрасную погоду. Но сестра Лоэни все же много говорила о том, как важно выбрать верный день, когда ветер дует с северо-востока, чтобы сохранить весь урожай.
И вот настал тот день, когда нас всех разбудил глубокий звон Кровавого колокола. Я заранее предупредила Яй, но она все равно в испуге села в кровати.
– Начинается неделя сбора урожая! – воскликнула Эннике. – Никаких занятий!
Она выпрыгнула из постели и потянула за собой Яй.
– Все дни будем проводить на воздухе! Никаких приветствий солнцу, никаких омовений, никаких скучных обязанностей!
Я криво улыбнулась Эннике. Вот именно, никаких потрясающих занятий, никаких ужинов в Доме Очага и вечеров в сокровищнице. Но я, конечно же, тоже радовалась, хотя и не по той же самой причине, что Эннике. Сбор урожая улиток – единственное дело, которое мы делаем все вместе, сестры и неофитки, а я так люблю, когда мы собираемся все вместе. К нам присоединяются даже сестры из Уединенного храма. Только самые пожилые сестры, чьи спины больше не могут сгибаться над корзинами, остаются в Аббатстве.
Мы собрались во дворе перед Домом Очага. Сестра Мареане и Дорье запрягли осликов в две тележки, в которых лежали аккуратно смотанные шелковые и шерстяные нити. Тулан и сестра Лоэни раздали всем нам корзины, даже Матери, и мы все гуськом вышли из Аббатства через Козью калитку.
Остров источал ароматы меда и росы, когда мы шли по тропинке, идущей вдоль горного хребта, – и я, помнится, подумала, что, живя дома в деревне, даже представить себе не могла такого места, как наш остров. Место, где есть тепло, еда и знания. Жизнь в Ровасе можно сравнить с жизнью в пещере, когда ничего не знаешь об окружающем мире: весь твой мир – это холод и тьма пещеры. Попасть в Аббатство, научиться читать – словно распахнуть окно в другой мир, полный света и тепла. Глубоко вдыхая в себя весенние запахи, я радовалась еде в желудке, солнцу на лице и весеннему ветерку, освежающему ноги. «Счастье, – подумала я. – Это и есть счастье».
Конец ознакомительного фрагмента.