Марадентро
Шрифт:
Спустя час, пройдя три километра от реки, в лесной чаще они набрели на заброшенную индейскую деревню, в которой уже вовсю хозяйничала растительность. Правда, там не было жилищ как таковых; весь ансамбль состоял из большой круглой постройки тридцати метров в диаметре, с открытым двором посередине, к которому поднималась кровля от полуразрушенной внешней стены.
Постройка смахивала на площадь для боя быков в миниатюре, и можно было определить, где обитала каждая отдельная семья – по пятнам, оставленным на земле очагами, и следам от гамаков на столбах.
– Это шабоно гуайка, – пояснил венгр. – Только они возводят подобные постройки, хотя
– Почему же они ушли?
– Возможно, у них перестали плодоносить бананы. Индейцы каждые пять или шесть лет сажают новые, и, когда те начинают давать урожай, строят новую деревню.
– Далеко?
– Вряд ли. Каждая группа семей, как правило, обитает на вполне определенной территории и, как правило, ее не покидает, чтобы не вторгнуться к соседям и не начать войну. До них не больше дня пути… – Он тяжело вздохнул: – Ну, все! Теперь все будет зависеть от них. На эти земли – от реки и дальше – ни разу не ступала нога ни одного «цивилизованного».
– Ты уверен? – спросил Себастьян.
– Так же, как в том, что свалял дурака, притащившись сюда, – хмуро отозвался Золтан Каррас. – Вон там, на юго-западе, должны находиться истоки Ориноко, однако, хотя это одна из самых больших рек в мире, до них до сих пор никто не добрался [52] . – Он начал заворачивать винтовку в одеяло и показал на ту, которая была у Асдрубаля. – Будет лучше, если мы спрячем оружие, – заметил он. – Если они его увидят, это еще больше подогреет их враждебность. Одна надежда – что твоя сестра права и они нас ждут. – Он поднял глаза и посмотрел на Айзу. – Они нас ждут, правда? – спросил он.
52
Истоки Ориноко были открыты спустя год, в ноябре 1951 года, франко-венесуэльской экспедицией под руководством майора Франца Риске. – Примечание автора.
– Полагаю, да.
– Полагаешь! – с иронией воскликнул венгр. – Ты хоть понимаешь, что, если твое предположение окажется ошибочным, это может стоить нам жизни?
– Понимаю.
– И тем не менее кажешься спокойной, как никогда.
– Да, – согласилась она. – Я спокойна, как никогда. Яноами – люди мирные.
– Ладно! – устало сказал Золтан Каррас. – Яноами мирные. С их территории никто не возвращается, соседние племена клянутся, что те не только убийцы, но еще и каннибалы, однако ты заявляешь, что они мирные, и мне ничего не остается, кроме как поверить тебе на слово. – Он отыскал свою трубку и чертыхнулся. – И вдобавок у меня кончился табак!
Айза подошла к нему и, встав на цыпочки, нежно поцеловала в щеку и улыбнулась.
– Не сердитесь! – попросила она. – Все идет хорошо.
Золтан Каррас взял ее за подбородок и попытался прочитать в глубине ее глаз.
– Хотел бы я тебе верить, – сказал он. – Но у меня такое впечатление, что ты чего-то недоговариваешь. – Он помолчал, а затем добавил: – Ты уже выяснила, что им от тебя нужно?
– Еще нет.
– Ты уверена?
– Даю слово.
– А если это что-то плохое?
– Даже если и так, хуже то, что я оставила позади. Я освободилась от мертвецов. – Айза повернулась к матери и ласково взяла ее за руку. – Они больше не вернутся! – сказала она. – Ксанан –
– В обмен на что? – поинтересовался Себастьян.
– Какую бы цену ни запросили, я готова ее заплатить, – спокойно ответила Айза. – Любую!
– Мне страшно, – проговорила Аурелия.
Дочь сжала ладонь матери, а потом ласково погладила.
– Не стоит, – сказала она. – Это было долгое странствие в поисках моего излечения, и оно уже близко. Ты должна не бояться, а радоваться. Наконец-то я перестану быть не такой, как другие.
– Не знаю, хочу ли я, чтобы ты перестала быть не такой.
– Немного поздно, чтобы это выяснять, тебе не кажется? – Она махнула рукой в сторону каменной громады, темный силуэт которой высился над обрушившейся кровлей шабоно. – Золтан говорит, что за этим тепуем мир заканчивается.
– Кажется, будто ты и в самом деле хочешь, чтобы он закончился.
– Я и хочу, – призналась Айза. – Я очень устала и думаю, что ни при каких условиях не смогу пойти дальше этой горы.
– Как ты думаешь, россыпь находится там? – поинтересовался Себастьян.
– Не имею представления. Да меня это и не волнует. Я ищу не алмазы.
– Вполне возможно, что река, через которую мы перебрались, – это Верхняя Парагуа, – заметил Золтан Каррас. – А значит, мы сейчас находимся между ней и Карони – там, где, по твоим словам, может находиться месторождение МакКрэйкена.
– Говорю же вам, что это меня не волнует. Мне жаль, что вы питали какие-то иллюзии, но поймите же, что я и пальцем не шевельну ради любого алмаза на свете.
Венгр внимательно посмотрел на нее, а затем пожал плечами.
– Что поделаешь! – воскликнул он. – В конце концов, я уже стар, и мне не светит устроить загул в Нью-Йорке. Наверно, перестань я бродяжничать – умер бы от ностальгии.
Дальше, за деревней, виднелась просека, которая уже начала зарастать: значит, индейцы перестали ею пользоваться, – но еще была вполне проходима и вела сначала через старые банановые плантации, затем через густой лес пальм пихигуао и, наконец, через лес высочайших деревьев; их то тут, то там брали в полон грозные фикусы-«древоубийцы», способные удушить и повергнуть в прах самые гордые и мощные стволы.
– Не знаю, что за удовольствие испытывает этот пролаза, удушая дерево, которое его же и питает, – хмуро заметил венгр. – Он рождается на нем, высасывает его соки и умирает, после того как убьет. Порой природа совершает промахи, подобно людям.
Они шли очень медленно, будто совершая загородную прогулку, поскольку тропинка оказалась удобной, температура была приятной, а в чаще вовсю резвились попугаи, красные ара, обезьяны, краксы [53] , туканы «щебечетмало» и «дайтебебоже». Сельва, занимавшая территорию между плоскогорьем Самуро на севере и Сьеррой-Пакараймой на юге, почти на восьмисотметровой высоте, обильно поливаемая короткими ливнями, которые тут же уступали место сияющему солнцу, и отлично дренируемая множеством ручейков, которые с шумом скатывались к бурной Парагуа, действительно была самым мягким, красивым и уютным тропическим лесом на свете.
53
Краксы, или древесные куры, – крупные птицы с темным опереньем, живущие в лесах Южной Америки. Селятся в основном на деревьях, где и гнездятся.