Мандира
Шрифт:
Она ушла.
Пять, десять минут. Самообладание все не приходило, мне было страшно, как никогда. Действительно, что будет со мной, перестань отец появляться дома?
От одной этой мысли желудок завязался в тугой узел.
Глава третья
Лионы на протяжении многих лет старались всеми силами и доступными средствами поставить на ноги Мандиру. После случившейся аварии, девочка больше года пролежала в больнице. Уже тогда Адриан понимал, что его любимая дочь потеряла всякий интерес к жизни. Ей не хотелось снова встать на ноги. Не было той тяги
От осознания своей безысходности, Адриан сходил с ума. Геля приходила каждый день в церковь, молясь о благополучии младшей сестренки, иногда попусту забывая об учебе, прогуливая школу. Родные, близкие, друзья и просто знакомые. Каждый ждал чуда. Но чуда так и не произошло. Врачи потеряли всякую надежду на выздоровление девочки, а родителям пришлось смириться с правдой, какой бы она не была. Мандира, младшая дочь семейства Лион никогда не сможет ходить.
Тот день стал роковым днем для Адриана и Гелианы. Светлану мало что волновало по поводу девочки. Адриан не был зол на свою жену. Он давно осознал, что совершил ошибку, женившись на ней. Но лишать детей матери, какой бы она не была, не собирался.
На протяжении следующих лет Мандира росла замкнутым ребенком. Ни с кем не разговаривала и предпочитала оставаться в своей комнате. Однажды Света уговорила Адриана устроить праздник в честь годовщины их свадьбы. После аварии прошло пять лет и не было смысла по мнению Светы и дальше пребывать в унынии и затворничестве. Гостей на торжество пришло около пятидесяти человек, среди которых были и дети. Тогда Геле было уже двадцать лет и ей не нравился весь этот фарс. Она достаточно изучила мачеху и прекрасно понимала, для чего та пригласила детей возраста Мандиры, и ничего не могла с этим поделать. Отца в тот день вызвали по делам фирмы, и никак не мог повлиять на мачеху.
Двадцать пятое сентября Гелиана не забудет никогда. Именно в тот день, над Мандирой открыто издевалась Света.
Все произошло неожиданно.
Мандире велели выйти из комнаты. Девочка понимала, что люди недолюбливают инвалидов и не хотела видеть в их глазах жалость и боль. Покорная, полная обреченности девочка послушно появилась в зале для гостей, надев на себя традиционный индийский наряд. Няня Инна Эдуардовна воспитывала девочку строго, но не старалась подавить в ней две национальности, как та любила называть.
– Девочка должна знать свои корни, - объявила Инна на одном из семейных обедов. Адриан одобрил решение Инны и поддержал ее. Света же была против этого.
Кто-то ахнул, называю девочку богохульницей. Кто-то обвинил ее во всех смертных грехах, вызвав больше недовольств. А самая малая часть, то есть Инна Эдуардовна и Гелиана встали напротив девочки, взяли ее за руки и чмокнули в щечку.
Нет. Мандира не выглядела вульгарно или как-то осмелилась опозорить семью.
Напротив. Она выглядела потрясающе, не смотря на обездвиженность и потерю уверенности в себе, девочка была великолепна. В ее глазах на долю секунды загорелся радостный огонек полный надежд и любви, но он так же быстро погас, как и появился, поэтому Гелиана не была полностью уверена. Была ли Мандира счастлива или нет.
С этого дня Светлана перестала сдерживать ненависть к девочке. Не смотря на присутствующих в доме, Светлана открыто выразила презрение к Мандире, столкнула ее с инвалидной коляски, вылив на ее голову бакал шампанского.
Истерика продолжалась
С тех пор издевательства происходили ежедневного. Не спасло и поступление в школу. Над девочкой издевались дети всех возрастов.
Адриан узнав об унижениях дочери, немедленно велел перевести Мандиру на домашнее обучение. Света возмутилась, но спорить с мужем не стала.
Минули еще пять лет.
Восемнадцать лет, казалось что-то изменит в привычной обстановке. Ты становишься старше, мудрее. Но девушка ничего не меняла в своем привычном мировоззрении. Ее дни протекали спокойной и размеренно. Настолько спокойно, что ничего нового не случалось. Сестра покинула дом, когда той исполнилось пятнадцать. Геля стремилась к учебе, знаниям, чего полностью отсутствовало у Мандиры. Девушка скучала по ней. Они ежедневно переписывались и созванивались, но Мэнди (как любила ее называть Геля), этого мало. Она хотела, чтобы сестра была рядом. Была ее опорой. Ее светом.
– Как эгоистично, - подумала девушка как-то раз, сняв трубку, намереваясь позвонить сестре и потребовать вернуться домой. Она понимала. От такой, как она – неполноценной, мало толку.
Жалость. Вот быт ее существования. Где бы она ни оказалась, все смотрели на нее с жалостью и сочувствием. Соседние мальчишки болтали с ней. Но это не те беседы, какими они одаривают других своих сверстниц, смеясь за спиной.
Родственники же и вовсе старались не обращать внимания, кроме одного. Двоюродный брат Мандиры, Ян Алиев был с ней нежен и терпелив. Этот человек вызывал у девушки восхищение. Никогда она еще не встречала столь великолепного мужчину телом и духом. Ян во всем был строг и непреклонен. Решителен и непоколебим. Мандира любила его. Ян старался подарить ту любовь, которую жаждет Мандира, шутя что и он инвалид.
В юности мужчину сбила машину, отделавшись повреждением правого колена, навсегда сделав Яна калекой. Девушка знала, что и брат жалеет ее, не смотря, на то, как он любил шутить за их схожесть.
И вот сегодня девушке исполняется двадцать лет. Несмотря на годы, проведенные в одиночестве, Мандира научилась быть сильной, настолько, насколько было возможно.
Пора признаться, думала девушка, подкатив коляску к балкону второго этажа гостевой комнаты, она устала. Девушка устала от такой жизни. Устала от всего, что находилось в радиусах одного метра.
Заплетя вторую косичку, девушка открыла двери балкона и вдохнула свежий утренний воздух, наслаждаясь пением птиц. Ее семья жила за двадцать километров от Нижнего Новгорода, предоставляя себя лесному воздуху. Адриан не любил городскую суету и не раздумывая переехал за город, наслаждаясь лесными пейзажами. Наверное, такую любовь к природе унаследовала и Мандира.
Подкатив к самому краю балкона, девушка налила в маленькую лейку воды, и стала поливать цветы. Девушка любила ухаживать за цветами. Ее любовь к ним открылась в двенадцать лет, когда Ян подарил ей первый в жизни букет из белых лилий. На языке цветов они подразумевают чистоту души и поступков. Тогда и открылась ее любовь к цветам, пообещав Яну в будущем разбить свой собственный цветочный сад, где будет много лилий.