Малышка
Шрифт:
– Малышка, - мне так не хотелось отпускать её, - Я сейчас отвезу тебя домой, ты же хочешь, чтобы мы виделись? Поэтому, давай не будем рисковать. Я постараюсь побыстрее всё сделать, слышишь? И приеду. А сюда мы ещё не раз съездим, я тебе обещаю…
«Веду себя как грёбаный подросток» - заметил я.
– Миша, я хочу… - разговаривать больше я не мог и перебил её тем, что поцеловал.
«К черту всех и всё!»
«Что может быть хуже, чем такая нелепая и глупая смерть отца или болезнь матери!»
«Что может быть лучше, чем поцеловать
У меня было ощущение, что я сходил с ума. Я тонул в ней. Мне хотелось уединиться с ней, но я вынужден был ехать и испытывать очередную, не менее сильную, чем прежде, боль. Я целовал её, не отрываясь, как какой-то голодный зверь. И знал, что это всё не правильно, но я устал бороться с собой всегда и везде. Я подумал о нас только на этот момент, но не подумал, какого нам будет в дальнейшем. Подняв Бекки на руки, я понёс её в машину. И вообще я готов был носить её на руках вечно только за то, что она подарила мне эти минуты тепла.
Когда я отвёз её домой, и перед тем как она вышла из машины, я поцеловал её, и прижался своим лбом к её.
– Малышка, я постараюсь…, - она не дала мне договорить.
– Я буду ждать, - сказала она, а я вздохнул и обнял её.
После того, как она вышла, я позвонил Бергеру, и мне пришлось хотя бы не досканально, но всё же объяснить ситуацию в целом. На что он ответил «Разумеется, езжай! Я пришлю другого человека, чтобы он был на чеку, пока тебя не будет».
Не заезжая домой, я рванул к бабуле. Когда приехал, ничего утешительного я не увидел. Смотреть на неё было жутко. Она объяснила мне, когда похороны отца, и мы поехали в больницу. И в больнице меня настиг ещё один удар под дых.
– К сожалению, мы ничего не могли сделать, - сообщила врач, и бабуля стала терять сознание.
Я подхватил её, и посадил на кушетку, сам сел у её ног на корточки.
– Ба, я прошу тебя, успокойся, - у меня начали наворачиваться слёзы, и нихера я с этим поделать не мог.
– Бедный мальчик, - она гладила меня по голове, которую я положил к ней на колени, так как эту боль я едва выносил.
– Всё, ба, хватит, похороним, и я тебя с собой заберу, - сказал я твёрдо.
– Нет, сынок, не поеду я уже никуда, - ответила она.
– Поедешь! Я так хочу, - мне и правда хотелось её забрать из этого кошмара. И забыть про всё, что было в этом городе.
Бабуля промолчала. Я помог ей подняться, и мы пошли в машину. Потом нам предстояло подготовить всё для похорон. Мы вымотались, и когда приехали домой, я даже ужинать не стал. Добравшись до подушки, я взял в руки телефон, в котором было сообщение от Бекки.
«Миша, хоть это не вполне уместно, но желаю тебе сладких снов!»
Не долго думая, я написал ответ.
«С тех пор как я увидел тебя, видеть сладкие сны вполне уместно, целую»
После этого, я сразу уснул. На утро меня разбудило ещё одно сообщение.
«Миша, мне не нравится новый охранник, приезжай скорее!» - первое, что мне пришло в голову, это
«Малышка, я постараюсь»
На все хлопоты ушло шесть часов, народу практически не было, и закончив всё, я отправил бабулю собирать вещи, а сам принялся за уборку. Когда она собралась, то опять чуть не заплакала.
– Я здесь прожила всю свою жизнь, - сказала она.
– Ба, ну что теперь, помереть здесь что ли? – не понимал я.
– Наверное, ты прав, - кивнула она, а у меня опять завибрировал телефон.
«Приезжай быстрее, пожалуйста!» - сообщение от Бекки.
Я взял бабулю под руку, и постарался как можно быстрее, провести её к машине, запихнув вещи в багажник, затем рванул с места. Сердце колотилось, и отдавало в ушах.
– Куда ты так летишь? Мы разобьёмся! – бабуля паниковала.
– Всё будет хорошо, просто мы сейчас заедем в одно место, и я отвезу тебя домой.
Каким-то чудом, я оказался у дома Бергера через тридцать пять минут. Увидев у дверей дома лысого здоровенного парня, я выскочил из машины.
– Где Бекки? – спросил я.
– Её нет, а ты кто? – он смотрел на меня враждебно.
– Где она? – у меня заканчивалось терпение.
– Она с отцом за границей, - ответил он почти спокойно, и глазом не повёл.
– Что за хрень ты несёшь? – спросил я и двинулся в сторону двери, но он перегородил мне дорогу. После чего я пнул его в живот и оттолкнул от двери.
– Сука, если её здесь нет, я тебя землю жрать заставлю!
– я был не в себе от ярости, и от чувства неизвестности.
Я побежал сразу в её комнату на второй этаж, и услышал мычание, голос Бекки. Рванул туда, и распахнул дверь. То, что я увидел, это было не в сравнение тому, что произошло у меня в последние два дня. В считаные секунды я успел разглядеть убийственную для меня картину. Бекки лежала на животе, вся в слезах, с завязанным ртом, её голос охрип, руки тоже были связаны, а на ней лежал какой-то урод. Юбка Бекки была задрана, а трусики спущены до колен. Ноги были привязаны к кровати и раздвинуты. А у этого ублюдка были спущены штаны и голый зад. Он заорал на неё, не замечая, что дверь открыта и маячил перед Бекки, её телефоном.
– Кто это?! Дрянь, я тебя спрашиваю! – последние слоги его слов надорвались, потому что я взял его за шкирку как котёнка, и отшвырнул в сторону. Он ударился о стену головой. Мудак был пьяным, а я вообще ненавижу пьяных подонков. Я стал бить его, без перерыва. Мне казалось я вымещал на нём всё, что накопилось за последние дни во мне, пока не пришёл в себя, и чуть не убил его. После этого, я кинулся к Бекки, сказать я ничего не мог, оставаться в этом доме тоже не мог. Я развязал её, вытащил кляп изо рта. Снял свою толстовку, накинув на неё, и взял на руки. Когда мы спускались по лестнице, я увидел, как домработница выглянула из кухни, и нырнула обратно. Я зашёл туда с Бекки на руках. Дарья пятилась к углу, боязно глядя на меня.