Малькольм

Парди Джеймс

— Чтобы стать педерастом, надо долго изучать звезды, понимаете? — добавил Малькольм. — Вам лучше расскажет мистер Кокс, астролог.

Полицейский пошевелил челюстью, но ничего не произнес. Малькольм продолжил:

— Не желаете ли познакомиться с моей женой, сэр?

— Ты еще и женился? — воскликнул полицейский.

— Да, — признался Малькольм слегка пристыженно, — хотя мне и пришлось сказать, что мне восемнадцать. Но пожалуйста, пойдем познакомим вас с Мельбой. Она ужасно знаменита.

Полицейский

отщипнул какую-то пушинку, приставшую к его красивой форме, и сказал, что не может принять приглашение, но что ему очень приятно столкнуться с Малькольмом по прошествии такого долгого времени. Он пожал мальчику руку и, в качестве прощального жеста, нравоучительно потрепал его по плечу:

— Если б я был на твоем месте, Малькольм, я бы посмотрел в словаре то слово, которым назвал тебя твой «отец» в туалете. Как я помню по давнему разговору в участке, ты про многие слова не знаешь, что они значат — потому, наверное, что ты недостаточно долго ходил в школу.

— Понятно, — Малькольм оценил его совет. — Не знаю, сэр, будет ли у меня время посмотреть это слово в словаре. Видите ли, теперь, когда я женился, я очень занят.

— Ты найди время, Малько, — порекомендовал полицейский. — А теперь беги к своей жене.

— Спасибо, сэр, всего доброго, сэр.

Когда Малькольм вышел, полицейский подошел к той же раковине, которой пользовался «отец», снял свою аккуратную фуражку и быстро опустил голову, так что вода заструилась по его темени и лбу.

— Мой отец отказался меня признавать, — сообщил Малькольм Мельбе, вернувшись к столику.

Мельба посмотрела на него остекленело. Пока его не было, она выпила немало своих коктейлей.

— Послушай, малыш, — сказала Мельба, — я хотела тебе прочитать целую речь, но, если коротко, то вот она: повзрослей-ка немного. Это не твой отец. Я знаю этого старого типа с десяти лет. Он ничей не отец. И что это у тебя за идея нонфикс про отца. Кому нужен отец? Это как прошлогодний снег. А этот старый тип, опять говорю тебе, ничей не отец.

— Но он похож на него как вылитый, — настаивал Малькольм, потирая шишку на черепе.

— Миллионы мужчин похожи на миллионы других мужчин. Особенно американцы, — сказала Мельба, отпивая из очередного бокала, принесенного официантом. — На самом деле, большинство мужчин похожи на других мужчин. Вот почему я тебя выбрала, малыш. Ты весь уникальный.

Она мокро поцеловала Малькольма в оба глаза, и он зарделся от возбуждения.

— Он не мой отец? — спросил у нее Малькольм через некоторое время и поерзал в кресле.

— С моей славой и деньгами, — сказала ему Мельба, — и с твоим особым талантом твой отец может идти нахуй, — и она потянулась к нему, чтобы он мог отпить из ее бокала.

— Мой

отец нахуй! — эхом отозвался Малькольм. Он услышал собственный голос, и у него отвалилась челюсть.

— Эй, малыш, ты чего? — спросила Мельба несколько озабочено.

— Мой отец нахуй!

— Не надо повторять, — предупредила Мельба и стиснула зубы.

Малькольм невидящим взглядом смотрел на Мельбу.

Приглядевшись к жениху, она спросила:

— Малыш! Скажи-ка, кто это тебе дал по голове? Еще и фонарь серьезный на подходе!

— Мой отец… — завел Малькольм и прикрыл рукой рот, чтобы показать, что он не продолжит фразы.

Мельба поднесла пальцы к голове мальчика и увидела, что ее пальцы смочила хорошо известная жидкость, которая от ее прикосновения начала стекать по лбу и лицу Малькольма, как весенний ручеек.

Мельба быстро остановила поток салфеткой, которую она взяла с пустого ближнего стола.

— Выпей, малыш, — сказала она, — это чудесно помогает от порезов, синяков и любых ссадин.

— Может, моего отца никогда не было, — заметил Малькольм. Его речь была сейчас похожа на Мельбину.

— Кто знает, кого не было, а кто был? — ответила она, но без прежней веселости. — Ты расслабься, малыш. Забудь все, что случилось в туалете, и пей. Знаешь, как говорят, что-то стало холодать… Пей давай.

Двадцать лет не прошло

Когда Малькольм проснулся следующим утром, его волосы стали белоснежно седыми, кроме тех мест, которые кровь расцветила устрашающим малиновым: седее даже, чем волосы его отца, как он заметил Мельбе в кровати.

— Ты выглядишь просто грандиозно, — сказала Мельба, — не говоря о том, что это какое-то дурацкое чудо. Боже, ты прекрасный. Я хочу оставаться в постели и смотреть и смотреть на тебя. Боже, ты седой, малыш.

— Так со мной все в порядке, Мельба? — спросил Малькольм, и его голос опять прозвучал как чужой.

— Ты никогда еще не выглядел лучше, малыш, — уверила его Мельба. — Дай мама поцелует своего седого ангелочка.

Мельба поцеловала его в новые волосы.

Потом, развязав верх пижамы Малькольма, она начала целовать его в грудь.

Он хотел ответить на ее комплимент, поцеловать ее в волосы, но его голова болела слишком сильно.

— Седые волосы так идут твоей розовой коже, — отметила Мельба. — Ты выглядишь одновременно темным и светлым.

— Мельба, дорогая, попроси принести кофе. Ты меня возбуждаешь, как всегда, но у меня слишком кружится голова, чтобы заниматься любовью.

— Я пошлю за кофе, — сказала Мельба, все еще под впечатлением. — И я сегодня буду только заниматься любовью. Не говори мне ничего. Зачем же я тебя купила, малыш?