Маледикт
Шрифт:
— Маледикт, — выдохнул Джилли. — Пожалуйста.
Обнажив меч, Маледикт кинулся к двери, неумолимо увлекая за собой тени.
— Останови его! — крикнул Джилли.
Янус с хрустом потянулся и лишь потом взял Маледикта за руку.
— Мэл, довольно мелодрам. Нам нужно…
Со свистом вдохнув, Янус отскочил, когда меч скользнул в дюйме от его живота. Джилли воспользовался тем, что Маледикт находился к нему вполоборота, и сбил его на пол. Маледикт завизжал; грачи стали бросаться на окна. Птицы разбивались о стекло,
— Меч, — задыхаясь, проговорил Джилли, стараясь удержать на полу Маледикта, который будто обрел силу и стремительность змеи. Если начертанные в воздухе знаки не сработали, оставалось только вырвать меч из рук Маледикта — иначе юношу было не удержать. Джилли вывернул Маледикту руку и отбросил меч.
Янус, оценив ситуацию, встряхнулся и наступил на распростертую на полу руку. Несмотря на свое отчаянное положение, Джилли поморщился, услышав хруст костей Маледикта. Изящным движением, равно подходящим для танца и дуэли, Янус кончиком туфли откинул меч на другой конец комнаты.
— Элизия! В кладовой дворецкого! — задыхаясь, выкрикнул Джилли.
Маледикт, то ли пренебрегая болью, то ли вовсе ее не чувствуя, встал на четвереньки и потянулся за мечом. Джилли выдохнул и постарался навалиться на юношу всей тяжестью тела, представляя себя неподвижной глыбой, связующей сетью. Послышались быстро удаляющиеся шаги Януса. «Торопись, торопись же!», — повторял про себя Джилли. Он понимал, что не сможет держать Маледикта долго; с каждым ударом сердца Маледикт подбирался все ближе к мечу.
Джилли заломил Маледикту руку, мешая неумолимому продвижению вперед. И тут Маледикт скользнул влево, перекатился на бок и коленями пнул Джилли под дых. Боль от удара захлестнула Джилли сверх всякой меры. Маледикт отцепил от себя судорожно скрючившиеся пальцы, и лишь своевременная и стремительная хватка Януса не позволила мечу вновь воссоединиться с хозяином. Янус отступал, неловко сжимая рукоять меча в окровавленных пальцах; в другой руке он держал пузырек элизии. Шприц начал выскальзывать из растопыренных пальцев, и Джилли, предприняв неимоверное усилие и перекатившись к Янусу, поймал его.
— Он мой, — прорычал Маледикт; словно Ани устала притворяться и играть в игры, меч выпал из ладони Януса, проскрежетал по полу и зацепился за туфлю Маледикта. Юноша подбросил его в воздух носком туфли и поймал правой рукой.
Кости вновь срослись, сухожилия пришли в движение, и Маледикт перехватил меч поудобнее. Янус выронил пузырек с элизией. Тень Маледикта разрасталась, в воздухе роились окровавленные перья.
Янус встретился взглядом с Джилли, и впервые самообладание изменило ему.
— Не выпускай его отсюда, — проговорил Джилли.
Янус шагнул, загораживая Маледикту выход. Едва заметное недовольство скользнуло по неподвижному, похожему на маску лицу юноши. Джилли хотел
— Держи его! — закричал Джилли и кинулся вверх по лестнице в покои Маледикта. Захлопнул за собой дверь и, не замечая попутных разрушений, стал рыться в поисках шкатулки с ядами. Где-то внизу сталь билась о сталь, и он в смятении думал, как долго Янус сможет противостоять Маледикту; более того, сколько пройдет времени, прежде чем Янус осознает, что удерживает Маледикта от достижения цели — его, Януса, цели.
Джилли наконец нашел шкатулку. Но все хрустальные пузырьки были одинаковые — по крайней мере, так ему казалось от волнения. На дне лежал пузырек несколько крупнее остальных — и Джилли взял его. Интересно, какую судьбу уготовил Маледикт этой склянке? Стараясь не строить догадок, Джилли схватил склянку и понесся в гостиную.
Янус, прижатый к двери, тяжело дышал, удерживая Маледикта на расстоянии с помощью кочерги. Меч Януса, зазубренный и исцарапанный, всё еще подрагивал в дальнем углу комнаты.
Заскрежетав зубами, Джилли сорвал с себя рубашку и пропитал ткань содержимым склянки. Янус прыгнул вперед, увернулся, отбил удар; кочерга с силой ткнула Маледикта в грудь. Когда юноша зашатался, Джилли набросил ткань ему на голову и прижал к лицу, прямо к оскаленным зубам.
Полоснул меч, и Джилли пригнулся к Маледикту, стараясь укрыться за его спиной от удара. Юноша отчаянно извивался в его руках. На мгновение Джилли решил, что все пропало, что Маледикт вырвется и мечом прорубит себе путь ко дворцу.
Воспользовавшись тем, что глаза Маледикта закрывает ткань, Янус нанес ему еще один удар, сломал хрупкий локтевой сустав и выбил меч. Юноша без сознания рухнул на руки Джилли.
Не готовый к внезапно навалившейся тяжести, Джилли упал вместе с Маледиктом и растянулся на полу; нервы звенели от напряжения, зубы клацали. Оставшиеся грачи разлетелись. Янус брезгливо откинул грачиные трупики мысом туфли и опустился на колени возле Джилли и Маледикта. Приподняв ткань, он поморщился.
— Эфир, — пояснил Джилли, но Янус, похоже, его не слушал. Он коснулся безвольно открытого рта юноши, сломанной руки, локтя, который уже начал срастаться.
Наконец Янус поднял взгляд на Джилли.
— Что за чертовщина? — почти шепотом спросил он, словно боялся разбудить Маледикта. — Я ранил его. Сломал ему руку, ребра, локоть — и никакой реакции.
— Она безумна и бесконечно могущественнее нас. — Джилли снова накинул ткань на лицо Маледикта. — К счастью, Маледикт не таков, ибо состоит из костей и крови, как и мы… независимо от того, насколько сильна Она.
— Она? — переспросил Янус. В руке у него был меч, хотя Джилли никак не мог вспомнить, как он там оказался. Янус смотрел с недоумением.