Маледикт
Шрифт:
Арис снова склонился над колыбелью и глубоко вздохнул, словно невинность младенца могла придать ему не только сил и ясности мышления, но и мудрости.
Арис вернулся из особняка на Дав-стрит, куда, не слушая возражений Эхо, отправился для разговора с Маледиктом. Визит вышел безрезультатным и тревожащим: хозяина не обнаружилось дома, весь дом был завален перьями и забрызган кровью. Единственный оставшийся лакей тщился навести порядок. Потрясенный, Арис вернулся, даже не попытавшись разыскать гроссбухи. Зато во дворце, в детской,
— Как вы назвали его? — спросил Янус. — Моего брата…
Не успев оформиться, страх Ариса растаял при виде заинтересованности в голубых глазах Януса. Король подошел и присоединился к своей маленькой семье.
— Аурон, — ответил он. — В честь моей жены.
Янус дотронулся до мягкого ротика спящего малыша. Арис смотрел, как юноша покачивал колыбель, словно на морских волнах, пока Аурон не распахнул дымчато-голубые глаза.
— Аурон Иксион, — проговорил Янус. — Приветствую вас, ваша светлость.
Арис со свистом выдохнул.
— Ведь это так, верно? — спросил Янус. — Маленький братец уже граф. А я всего лишь бастард.
— Янус, у тебя всегда будет место при дворе, о тебе всегда будут заботиться, — сказал Арис. — Ты мой советник.
— Я знаю, дядя, — ответил Янус. — Я просто думаю, будет ли Аурон чувствовать то же самое… — Улыбнувшись, он договорил: — Если он такой же добрый по натуре, как Ади и вы, я никогда не потребую большего.
Арис сказал:
— Я подумывал назначить тебя опекуном Аурона и одним из его регентов, если мне не суждено дожить до его восхождения на трон.
В светлых глазах мелькнул испуг:
— Я — и вдруг опекун?
— Кто справится с этим лучше члена семьи? — произнес Арис.
— Думаю, большая часть вашего двора с легкостью скажет обратное… Впрочем, если такова ваша воля, я почту за честь, — проговорил Янус, опускаясь на одно колено перед Арисом.
— Два дополнения, — сказал Арис. — Два условия, которые ты должен выполнить, прежде чем я назначу тебя опекуном.
— Сир? — Лицо Януса окаменело.
— Ты знаешь, где находится Маледикт? — спросил Арис.
— В данный момент? — уточнил Янус. — Нет.
Арис изучал Януса, пытаясь понять, правду ли говорит племянник.
— Маледикта допросят по делу об умерщвлении Амаранты.
— У него не было причин вредить ей, — возразил Янус.
— Ни одной? — удивился Арис. — Даже ради тебя?
Глаза Януса широко распахнулись; он рассмеялся.
— Как только Амаранта вышла замуж за Ласта вместо меня, Маледикт перестал ее замечать. Что же касается более… изощренных мотивов… — Он сделал паузу, словно ощупывал перед собой дорогу. — Мне известно, что, будь Аурон мертв, это могло бы обернуться к моей выгоде. Но подобная череда событий? Нет, если вам нужны побуждающие мотивы к насилию, подумайте о самом Данталионе. Он спас младенца. Он сделал Антир должником Итаруса. И он взыщет награду.
— Ты знаешь, чего он потребует? — спросил Арис, жестом позволяя Янусу встать. Должно быть, нельзя слишком долго смотреть
— Итарусинский двор гораздо больше заботят вопросы чести. Лишение Данталиона наследства, должно быть, терзает его, как соль в открытой ране. Но если вы обязаны ему покровительством, а Маледикт под подозрением и в немилости…
— Думаешь, Данталион убил бы Амаранту лишь ради того, чтобы вернуть наследство? — Арис прислонился к стене, толкнув колыбель и вызвав тем недовольство Аурона. Король принялся рассеянно расправлять одеяльце и поглаживать крохотную головку, пока сонный малыш не утих.
— Люди творили и худшее ради меньшего. Тем не менее, я считаю, что все произошло случайно, и Данталион просто воспользовался ситуацией, обернул беду себе во благо, — сказал Янус.
— Маледикт ненавидел Мишеля — и он погиб. Амаранта считала, что Маледикт желает ей смерти — и вот она тоже мертва. Твои умозаключения слишком путанны. Откуда ты знаешь, что не Маледикт убил Мишеля и Амаранту?
— Когда отец умер, я был с Маледиктом. Я клянусь, что он не наносил удара. Что же до Амаранты… Неужели Маледикт скакал за каретой, как какой-нибудь разбойник, незаметно расшатал колеса и послал мою мачеху на верную смерть? Или вы полагаете, что яд при дворе так всех напугал, что никто не прикасается к напиткам с самого Темного Солнцестояния?
— Если бы у меня были ответы на все эти вопросы, — отозвался Арис, — не было бы нужды в нашей беседе. Однако Маледикт…
Аурон довольно зачмокал во сне, и Янус взглянул на него с улыбкой.
— Он просто чудо, не правда ли?
Арис упорно не желал менять тему.
— Янус. Мое первое условие: у Маледикта хранятся для меня кое-какие книги, которые я хотел бы вернуть.
Янус понимающе кивнул.
— Антирская бухгалтерия. Думаю, что смогу раздобыть их. Ваше второе условие, сир?
— Если ты станешь опекуном, у тебя не будет той свободы, которой ты пользуешься сейчас. Ты не сможешь жить в доме Маледикта, только во дворце. Ты никогда не приведешь Маледикта во дворец; по правде сказать, я бы предпочел, чтобы ты вовсе с ним не встречался. Его положение становится слишком… неустойчивым.
— Просто мечта вельможи, — пробормотал Янус.
— В пустом доме, полном крови и перьев, — добавил Арис.
Янус не сумел справиться с эмоциями — и вздрогнул. В кои-то веки Арис мог читать на лице племянника — и прочел крайнее удивление и досаду на то, что побывал в доме Маледикта.
— Несчастный случай, — сказал он. — Грачей что-то напугало, вот они и стали…
— Янус, — прервал его Арис. — Видно, мне на роду написано ошибаться в людях. Я бы хотел, чтобы тебе не пришлось прийти к тому же неожиданному выводу. В последнее время я не делал для Антира ничего — только наблюдал словно во сне, как разваливается мое государство. Теперь я пробудился. У меня есть Аурон и его будущее, которое я должен защищать. Не считай меня слепцом.
Янус закусил нижнюю губу словно школьник, и гнев Ариса отчасти улегся.