Мальчик как мальчик
Шрифт:
И еще подумал: я тебе этого не скажу. Обойдешься.
Мой ответный удар был не так уж хорош.
– А как по-твоему, – спросил я, – чем бездарный актер отличается от талантливого?
– Ну, это как раз легко, – сказал ты. – Просто один лузер, а другой нет. Это во всём так.
– Хорошо. Теперь слушай: если десять режиссеров подряд говорят тебе, что ты бездарный, ты в это поверишь?
– Я лучше у тебя спрошу, – отвечал ты серьезно. – Нельзя же верить всем подряд.
– Правильно понимаешь, – заметил я. – Тогда идем дальше. Вот ты вырос. Ты играешь в труппе. На постоянку. И у тебя нормальные
И я уверенно загнал шар в лузу.
– Подумаешь, – сказал ты. – Девять из десяти тёлок скучные, ну и что?
Я взял мелок. Долго тер наконечник. Щелкнул мимо и подождал, пока ты сделаешь то же.
– Так, – сказал я. – Ладно. Зайдем с другого конца. Итак, девять из десяти ролей скучные. А чтобы получить одну реальную, тебе придется лечь в постель со спонсором проекта. Ну, например, есть такие ребята из Госдумы. По культурной части.
– По культурной, – заржал ты тихонько.
– А ты думал. Причем они настолько культурные, что не каждый из них захочет по-простому… примерно в половине случаев тебе придется самому… напрягаться… пока они расслабляются… понимаешь меня? Это тебе не девчонок на сцене тискать. Это совсем другой театр.
– Дерьмо какое. Что, правда – в половине случаев?
– Это Москва, юноша.
– Ну… тогда вопрос в цене вопроса, – сказал ты, прикусив губу. – Будто я не понимаю. Какая разница, кто… кого… куда.
С этими словами ты ритмично помахал кием в воздухе. Примерился. И засадил резаным точно в угол.
Я думал, ты хотя бы покраснеешь. Хрен там был.
– Профессиональный ответ, – проговорил я.
– Думаешь, мне не предлагали? – спросил ты негромко. – Я уже на третьем курсе. В курсе всего, ха-ха… И думаешь, я один такой? Про Макса – рассказать?
Я вздохнул. Четвертую партию я слил довольно бездарно. На доске появились четыре красные черточки: 11:11.
– Играем последнюю, – напомнил ты.
Кивнув, я ударил по шару: б-буц. Я никак не мог принять решение. Похоже, я напрасно затеял эту идиотскую лотерею. Я видел тебя насквозь, вместе со всеми твоими желаниями. Ты не был лузером, и у тебя был талант. И ты все превосходно понимал. А даже если чего и не понимал… может, и к лучшему. Излишнее знание редко приносит радость.
– И что же? – спросил я вдруг. – Часто ты соглашался?
Мне не пришлось уточнять вопрос. Ты попробовал закатить шар в лузу, но рука дрогнула. С размаху ты едва не вспорол сукно, как в старинном шоу Бенни Хилла. Это был единственный уморительный момент, который я у него видел. Я чуть не засмеялся. Но поднял глаза – и замолчал. Твои губы дрожали от злости.
– Соглашался? – повторил ты. – Соглашался? Вот ты спрашивал, мать за меня платит или нет? Так вот нет. Никто за меня не платит. Никто никому ничего. Только иногда бывают дополнительные занятия. Натурщиками в студии. Танцорами в клубах. С продолжением, понимаешь? В ваше время такого не было? Нет? Какой ты счастливый. У нас не так. Мне когда жрать нечего было, мне Макс пельмени приносил… он питерский, ему проще… Ты спрашиваешь, я соглашался? Никогда я не соглашался. Если ты так хочешь знать. Ни разу.
Ты побледнел, как привидение. Как тогда, под лучом
– Митька, – сказал я.
– Всё, я проиграл, – откликнулся ты. – Пиво за мой счет.
– Ты нормально играешь, – сказал я.
– Не переигрываю? Вот спасибо.
У тебя выступили слезы на глазах. Слезы вызвать нетрудно, знал я. Надо просто хорошенько себя пожалеть. Выглядеть счастливым на сцене даже труднее. Да, я это знал. Я вообще много чего знал об актерском мастерстве. Чего я о нем не знал, того и знать не надо.
Только я не знал, что делать сейчас. Или хотя бы сказать. Качаловская пауза затянулась.
– Митька, – сказал я. – Не обижайся.
– Я? Я не обижаюсь. Я просто зря пришел. Зря надеялся. На божью милость, ага.
– Нет никакой божьей милости, – возразил я. – Ты уж извини. Это все обман. А правда в том, что… ты самый перспективный актер из тех, что я видел за последнее время. А я видел многих. Понял? Обычно я никому этого не говорю. Ты первый.
Ты утер слезы пальцем. Палец был вымазан красным мелом. Получилось забавно.
– Посмотри на себя, – сказал я.
Послушно ты подошел к зеркалу. Улыбнулся.
– Переведешься на заочное, – сказал я. – Поедешь в Москву. Я возьму тебя на стажировку. Будешь делать то, что я скажу. Начнешь устраивать самодеятельность – выгоню.
Ты кивнул. Взял со стола салфетку. Стер с доски, как в школе. И осколком мела нацарапал:
ты супер
– Только розовых соплей не надо, – сказал я. – Мы, кстати, еще не доиграли.
Снова кивнув, ты полез в карман. Достал телефон («Вот врун», – подумал я в который раз). Приблизился, встал рядом, вытянул руку. Лампочка вспыхнула. На фотке наши лица казались похожими – если бы не твои лохматые волосы и не красный мел, по-индейски размазанный по щекам.
Потом ты прислал мне эту фотку. Я не стал ее удалять. Она довольно смешная, если не знать того, что произойдет потом.
Глава 2. Мастер-класс
В Москве я собирался делать один занятный мэш-ап, с легкой руки Светки. Именно она откопала где-то идею – наполовину гениальную, наполовину дурацкую, как обычно. У меня даже сохранился лист бумаги, на котором она написала красным маркером название пьесы:
«MYSTERY МАРГАРИТА»
Ни о чем, но с претензией – в самый раз для околокультурной богемы, решил я. Чтобы позлить Светку, наморщил лоб и пощелкал пальцами:
– Где-то я это уже видел. «Маргарита»… Такие синие пакеты с молоком… еще козочка на упаковке нарисована… Нет?
– Сам козел, – обиделась жена.
– Но ведь это реликт, – вздохнул я. – Последние поклонницы Булгакова впали в маразм еще в прошлом веке. Молодым он скучен. Или ты переделаешь его в хоррор?
– Нет. Скорей уж в офисный триллер. Главный герой должен вызывать сочувствие. Он должен быть одним из нас. Мастер – это просто его никнейм. Ну, представь: в дневную смену он работает сетевым троллем. Вяло воюет с дерьмоблогерами. А по ночам пишет роман для вечности. И утешает себя тем, что…