Максим

Подвойская Леонида Ивановна

– Ну вот и всё, Марина Станиславовна. Вы здоровы. Вставайте. И потихоньку начинайте двигаться. У вас всё- всё прошло. Думаю, что, может, даже эта седина пройдёт. Всё закончилось. Езжайте на моря, как говорил Дмитрий… ну, дядя Дима, - забыл он отчество Анютиного отца.

Макс и девушка помогли исцеленной встать и сделать первые шаги.

– Не бойтесь, идите смело. Медленно, но уверенно, - подбадривал он Анютину мать.
– Ну вот, теперь без меня…- А чего вы молчите?
– вдруг насторожился он. Немедленно скажите что - нибудь!

– Чччудо, - робко и хрипло выдавила из себя Марина Станиславовна,

садясь в кресло напротив юноши.
– Я… же…знаю, что такое инсульт, - всё более уверенно начала говорить женщина. И когда всё это случилось, понимала - "всё". И тут… Не верится. Я ещё пройдусь, можно? Думала… Доченька, как же это? Это он? Вот отец- то порадуется… Нет, не то… Что мы можем для тебя, Максим?

– Ну, сейчас надумается бухнуться на колени, - решил Макс, предупредительно вскакивая. Но ошибся. Женщина притянула его к себе и как- то по - хорошему, по доброму, словно мать сына обняла.

– Как мы можем тебя отблагодарить?
– заглянула она юноше в глаза.

– Пообещайте молчать обо мне, - высказал Макс заранее обдуманную просьбу.
– Ведь если узнают, житья мне не будет.

– Это почему?
– встряла в разговор Пушкарева - младшая.

– Сколько больных на свете? А я ещё жить хочу. И в горы, и на рыбалку, и на танцы…

– На танцы обещаю. Завтра же. И весь вечер с тобой. И молчать тоже. А ты, мама?

– На танцы, не обещаю, а вот молчать- навсегда. Только…- она выпустила Макса из своих объятий.

– Что?
– насторожился Макс.

– Ну, мужу то я должна рассказать, правда?

– Пусть даст слово офицера, что будет молчать.

– Ну, Максим, это уже театральщина какая- то. Будь проще, - вновь вмешалась Анюта.

– Он даст слово, - пообещала более серьёзная Марина Станиславовна.

– А ты знаешь, что того парня, ну, Хому, убили? Растерзали?- уже на лестничной площадке поинтересовалась Анюта.

Макс, спускаясь по лестнице только помотал отрицательно головой. Уже выйдя и переварив сказанное, опустился на знакомую скамейку у пышной клумбы Донихи.

Эта новость потрясла его. Юноша вновь столкнулся со звериной жестокостью, царящей в этом мире, за пределами уютного, заповедных нравов военного городка.

– Ну я им… Ну я им… - цедил сквозь зубы Макс, сжимая подарок теперь уже мертвого Хомы. Не верилось, что тот, спасенный им парнишка так страшно был убит. "Растерзали" - вспомнил Макс слова Анюты и набрал номер Холеры.

– Слушаю Максим, - тотчас отозвался экс- мент.

– Григорий Григорьевич, недавно убили парня. Хома его зовут. Фамилии не знаю. Но убили как- то страшно, а это у нас редко бывает.

– Узнаю.

– И ёще…

– Деньги?

– Да.

– Хорошо, передам. Где встретимся?

– Нет, это я Вам. Еще. На хранение.

– Ты, парень, увлекся накопительством. Шучу. Давай там, где впервые встретились.

– Там??? Ну, хорошо.

Лес встретил юношу своей тишиной и свежестью. Максим вдруг почувствовал его, как одно огромное, доброе живое существо. Приложив руку к одной из сосен, он почувствовал медленное течение её жизни - соков от корней к кроне и тепла от листьев кроны вниз по стволу. Это была своя удивительная, непохожая на нашу жизнь, со своими горестями и радостями, проблемами и болью.

– Почему я не думал об

этом раньше? Почему никто не думает и сейчас? Наверное, просто невыгодно считать деревья живыми, потому, что тогда их рубку можно считать убийством? Ну и что? В конце концов животных- то мы считаем живыми, но строим мясокомбинаты или там птицефабрики - целые конвейеры смерти. Но если так задуматься дальше, то и любая травинка живая. Вон, радуются солнцу и теплу. Любой кочан капусты или там картофелина… Значит, чтобы не убивать, надо… не есть вообще? Как я после своих… сеансов - только светом питаться? А почему бы и нет? В конце концов, те же деревья или трава - никого не убивают и живут. И вообще, вдруг осенило его. Может, на Земле существуют две формы жизни - своя, "лучевая", получающая энергию от солнца, и вторая, хищная, пожирающая первую. Эта, вторая, появилась позже, из какой- то мировой тьмы, где не было такой лучевой энергии. И теперь пожирает и "лучевую" жизнь и себе подобных. Но эта первая, древнейшая, не сможет долго с этим мириться и… и что? Ну, к примеру, ядовитые растения… А почему не все ядовитые? Может, они жертвуют собой для того, чтобы приспособиться? Через гены более подвижных хищников создать новый, более продвинутый вид "лучевой" жизни? Как сейчас говорят, "полевой"? Может и я…?

– Загрустил?
– прервал на самом интересном месте его размышления Холера.

– Добрый день. Нет, задумался. Она погибла не здесь, поэтому само это место… просто неприятные воспоминания.

– А некоторые из твоих приходят довольно часто. Вон, цветы не успевают завянуть, - кивнул Холера в сторону места, где обнаружили мертвую девушку. Там действительно лежали две довольно свежие розы.

– Убивать одних, чтобы чтить память других, - вздохнул Максим.

– Что? Это кого ещё?
– насторожился бывший опер.

– Да нет. Я про цветы. Так, навеяло. Тоже ведь трупы.

– Не задумывался. Получается, что и ёлка? Значит, Новый год мы встречаем с трупом?

– С разлагающимся трупом. Даже нет. Знаете, деревья умирают медленнее. Сначала с умирающим, потом - с трупом.

– Да ну тебя. И Новый год не встретить?

– Ну, почему? Фаршированный поросенок на столе Вас не смущает? Ну еще один труп в углу. Наряженный. Подумаешь!

– Всё, покупаю искусственную. Давай о деле.

– Вот это, - тоже перешел на деловой тон Максим - Вам на хранение. Двадцать процентов - Ваши. За "банковские услуги" и информацию.

– Щедро. Ну да ладно. Придет время, сочтемся. Я думаю, вся эта продажная сволочь скоро ляснет и я еще вернусь. Кто их крышует?

– Ого! Поверьте, отсюда не видать. Не знаю, когда всё с этими местными и не местными буграми кончится. Лучше займитесь своим делом. Откройте какую - нибудь сыскную контору. И не здесь, а в столице. Я спонсирую. Да и вообще мы могли бы там здорово помогать друг другу.

– Подумаю, о многомудрый юноша. Ладно, к делу. У меня там ребята остались. Твой Хома, его фамилия Кисленко, пропал практически сразу после выписки. Обнаружен мертвым на пригородной свалке. То есть до дома и не доехал. Когда исследовали то, что осталось… Ты же понимаешь, столько времени… Такое впечатление, что растерзал какой-то здоровенный хищник. Типа медведя, - Холера инстинктивно оглянулся. Но в лесу было тихо.