Максим
Шрифт:
– Я думаю, шеф, может, они перебесились? Нормальные крысы на людей не нападают. Особенно днем. Но если что, будем отбиваться без стрельбы. Нет, во дворе тихо. Почему не отвечают? Пойти проверить? Понял. Заметано, - Родя запихнул мобильник в карман куртки и кинулся к выходу.
– Вон, еще одна выцеливает. И еще… И вон - шепталась охрана, глядя под мебель. Действительно, то тут, то там выглядывали ощерившиеся крысиные морды.
– Да какими там "подручными средствами"?
– вслух высказал сомнение один из быков. Да еще, как сказал Родя, бешенных. Пока я ее задушу, она меня сколько раз цапнет? Или как Моржу в штаны влезет. Какими там " подручными"? Бросится, - буду стрелять, - и тут же пальнул в действительно кинувшуюся на него крысищу.
– Вот так, - довольно прокомментировал он свое попадание.
– Следующего, кто бабахнет в крысу,
Зная безграничную и неуправляемую жестокость этого клеврета, возражать никто не посмел.
Максим вдруг почувствовал, что устал натравливать серую братию на защитников Ржавого. В конце концов, для крысиного племени это было противоестественно. Да и не сделали эти громилы крысам ничего такого, чтобы те превратились в камикадзе. Максим понял, что неправ, что ужастик получается впечатляющий, но какой-то несправедливый в отношении ни в чем не повинных животных. К этому времени он уже настроился на мыслительные волны Ржавого воинства. Инстинкты голода, размножения, удовольствий, а сейчас - и страха были более выражены, чем инстинкты крыс, у которых все- таки превалировали любовь к детенышам, братство стаи, какое-то самопожертвование и даже отвага. Да и многие из особей оказывались просто развитее этих человекоподобных примитивов с пистолетами-пулеметами разных калибров. И тогда, вспомнив недавний эпизод с псинами и уже давний - с Прохором, Макс полыхнул по глазам бычил пожирающим пламенем. Казалось, дом просто чудом не развалился от дикого рева и грохота выстрелов. Стрельба, правда, вскоре стихла. В первый момент, ощутив вспышку и ослепляющую боль в глазах, почти каждый из незадачливых охранников тотчас нажал на спуск - в сторону пламени - то есть прямо перед собой. Потом наступила жуткая боль в глазах и темнота. Куда уж тут стрелять? И тридцать луженых глоток, привыкших ржать, жрать, храпеть и гоготать, вдруг заверещали, захныкали, завыли, взывая к помощи. Максим выбрался из своего убежища и все-таки кривясь от раздирающих дом криков, вошел в кабинет к Ржавому.
– Ну, милости просим, юноша - хватило все-таки духу рыжему хозяину поприветствовать гостя.
– Хотя, в таком виде… Нет, просто непривычно… - добавил он, во все глаза таращась на Максима. Гость действительно выглядел несолидно для мстителя - абсолютно голый, но с массивным золотым крестом.
– Моя одежда осталась там, с твоими нукерами. Да ты не смущайся, Ржавый. Ты же нормальной ориентации, а?
– Максим устроился в кресле напротив Ржавого, но все- же, содрав с соседнего какую-то дорогую шкуру, прикрылся.
– Что ты сделал с моими ребятами?
– Они никогда не смогут больше убивать.
– Жаль. Они больше ничего не умеют.
– Сердобольный. О себе -то подумал?
– Чего ты хочешь? Кто ты? Чего привязался?
– Смерти твоей хочу, Ржавый. И все. Мелочи вот такой.
– Но почему?
– Жила одно девчонка. А четверо подонков ее изнасиловали и задушила. Двое уже сдохли. два осталось.
– Вот оно что… Надо было допетрить… Но…
В разгар беседы сидевший все это время неподвижно Ларик - последний из приблатненных Ржавого выхватил, наконец, свою "пушку" и разрядил ее всю в непрошенного гостя. Яркая вспышка на месте сидящего юноши на миг ослепила стрелявшего и его шефа. А затем - ничего. Гость осмотрел шкуру, которой укрывался, затем - спинку кресла, пожал плечами и попросил шефа продолжать.
– Да, надо было допетрить, - враз осипшим голосом продолжил Ржавый, глядя, как катается по полу, затихая, его последний из телохранителей.
– А Ларик всегда был лохом. Ничего, козел так и не понял… Не моя идея с этой девкой. Меня с ней познакомил один киношник. Мне она не показалась. Другое дело мамаша. Но, не о ней базар, да? А глаз на нее положил Сам.
– Сам кто?
– Сам САМ. Тебе, юноша, еще многое неизвестно. А я бы мог быть полезным, - начал вербоваться Ржавый.
– У меня же соображалка варит. Не моя карта… Но я могу быть полезен. И на Сама выход есть и на многих - многих. Мы бы… То есть вы бы со мной… С моими сведениями…
– Что со Светланой?
– перебил его Максим. Перспектива разборок со "многими- многими" его не прельщала.
– С этой… Ну, в общем на югах представил я ее Саму. Она ему и показалась. У него вроде гарема. Хотел и ее туда. Она по дуроте вначале не понимала. Он тоже каким-то из этих, ну, киношных, прикидывался. Потом в какой-то тусовке от
– уже снизу вверх заглядывал в глаза юноше Ржавый.
– Врешь насчет пяти. Мелковат ты для таких сумм.
– Я? Мелковат? Они же здесь! Вот!- хозяин метнулся к стене, содрал картину и лихорадочно набирая цифры, открыл достаточно вместительный сейф.
– Вот, вот, вот!
– вытаскивал и рассыпал на журнальном столике бриллианты. Здесь больше, чем на пять миллионов. А этот! Он один тянет на сколько! Ну, так как? А здесь - он положил на стол дискеты - выходы и на Сама и на кое кого еще…
– Возмещать, конечно, надо. Ты мне вот что скажи… Ты ее оживить можешь?
Я? Ее? Что?
– Ну, а все остальное - уже не возмещение. Пошли.
– Никуда не пойду!
– завизжал вдруг хозяин. Сейчас менты заявятся. Ты только тронь меня! Не знаешь, с кем связался! Не знаешь, кто у меня кормится! Никуда не пойду!
– Ладно. Можно и здесь. Ну, какой смерти ты больше боишься?
– и Макс заглянул глубоко в глаза Ржавому…
Максим без помех вышел из домовладения Ржавого. Ослепленные телохранители, пытаясь выйти из дома, хватались друг за друга, а наружная охрана, еще ранее удостоенная Максового внимания, крепко спала. Здесь были менее испытанные, менее замазанные кровью хлопцы и ни убивать, ни калечить их в массовом порядке юноше не хотелось. А на индивидуальные разборки с каждым времени не было. Если не врал Ржавый, их вот- вот повяжут с оружием, а там - пускай разбираются. Разве только… Он остановился у двоих "кэпов" - Ревеля, командира внешней охраны - "периметра" и Роди, отдавшего на растерзание Моржа, а затем кинувшегося проверять внешнюю охрану. Оба были отталкивающе неприятны даже в спящем виде. И оба были по ноздри замазаны в крови. Оно и естественно - среди безмозглой братвы такие - же безмозглые ничем другим и не поднимутся. Не долго раздумывая, Максим поднял их, еще троих наиболее гнусных подручных и, не разбудив, дал несколько команд, после чего вышел через будку охраны. Пройти сквозь стену ему не давали сложенные в графин алмазы и прихваченные заодно дискеты с так расхваленными Ржавым " выходами". Пройдя вдоль стены к оставленной одежде, юноша вновь облачился в оставленную одежду, распихал по карманам добычу и двинулся к остановке.
– Но что же получается? Прохор, Игнат, Ржавый, теперь этот странный Сам. Может, наврал авторитет, чтобы свою шкуру спасти? Ну, пока хватит. Итак, наверное, засветился. Хотя - он вспомнил удар током- никто меня особо и не видел. Только Ржавый да этот… Ларик. Но они уже не расскажут. Что же с этим держимордой получилось? Он выстрелил, а я в ответ волной? Вроде не собирался. Или это так, рефлекторно? Ведь когда стреляли там, в гараже Прохора, были дырки. Теперь нет. Ну, тогда и проходить сквозь стены получалось с трудом. Или не пробовал? И вот еще что… Какой-то недопонятый, даже неосознанный вопрос мучил юношу. Что-то еще было непонятно. Хотя, что тут вообще было понятного? Может, это какой-то сон? Вот, проснусь сейчас в больнице… Или даже дома на весенних каникулах… Здорово было бы… Здорово? И не было бы ничего этого? Шла бы размеренная серая жизнь? Уже "серая"? Да, по сравнению с тем, что творится сейчас - серая. Сейчас калейдоскоп какой-то. И все вприпрыжку, все без оглядки. А когда минута задуматься выпадет, так сразу и засыпаешь. Жаль же будет, если вдруг это сон…
– Просыпайтесь, молодой человек. Прибыли.
Такси остановилось у гостиницы и Макс, рассчитавшись найденными в киллеровой кожанке деньгами, выбрался наружу. Хлопотный день заканчивался.
– Тебе под крутого не идет. Фейсом не вышел, - прокомментировал появление затянутого в кожу соседа.
– Это я одолжил до завтра.
– Ааа… на вечер? Куда намылился?
– Уже отмылился. Сейчас спать завалюсь.
– Послушай, давай протянемся на шестой этаж. Там девчата совсем одни. Побеседуем на ночь. О математике там… или еще о чем, а?