Максим
Шрифт:
– Ты меня уже заинтриговал. Но проходи. Теперь интриговать буду я.
Они прошли в столовую. Для Макса, привыкшего к коммунальной кухне, такой личный банкетный зал представлялся диковинкой, а накрытый стол - как минимум для семерых. Только увидев лишь два комплекта вилок- ложек- салфеток- бокалов он понял- ужин будет действительно на двоих.
– Обычно я сажусь вон в том торце, - объясняла сервировку Элен. Но у нас деловой и несколько секретный разговор. Поэтому садись здесь, а я - напротив. Антруа тэт а тэт.
– В
– Ты знаешь французский?
– Да нет, только Бендера.
– Там тоже было?
– Да, есть там такой оборот.
Когда они, обмениваясь необязательными фразами, устроились, появилась тень, открывшая бутылки, плеснувшая в бокалы и рюмки, и, пожелав приятного аппетита, исчезла.
– Что будем пить за знакомство? Я на правах хозяйки рекомендую… Кстати, совсем забыла, ты может еще не пьешь спиртного совсем?
Ударение на "еще" было намеренно издевательским намеком на возраст и юноша попался на подначку.
– Нет, почему? Пью… иногда. Но только вино.
– Ну, тогда вот этого. Марка тебе ничего не говорит, но поверь - вкусно. А я с твоего позволения сначала - коньячку. И не удивляйся. Для деловой женщины рюмка коньяку - панацея. Итак - за знакомство.
Рюмка с бокалом приветственно звякнули. Макс пригубил вина - оно оказалось действительно удивительно приятным, а хозяйка махнула рюмку до дна.
– Ну, вот, теперь давай икоркой. Ты, Орланчик, не стесняйся. Хотя, конечно… понимаю. Ладно, хоть это и не по правилам, но я за тобой поухаживаю.
– Спасибо, но я не люблю икры.
– Вот как? Бывает. Тогда вот рыбку. "Курочка" называется. Знаешь почему? На вкус, действительно курочка. Ну как?
– Да, вкусно.
– Тогда ешь, и не стесняйся. А лучше знаешь, я тебе сейчас всего наложу… Элен поднялась из за стола, и подойдя к гостю, начала накладывать в тарелку гостю понемногу от всего этого рыбно - мясного - фруктового изобилия. Потянувшись за каким- то парадным блюдом, она наклонилась прямо под взгляд юноши.
– "Вот так!", - подумала она, увидев, как тот задохнулся и мучительно покраснел.
– Вот так, - вслух сказала она.
– Теперь пробуй и слушай меня.
– Элен вновь села напротив и налила себе еще рюмку коньяка.
– Давай выпьем. За тобой должок. Твой тост.
Максим встал и подняв бокал, произнес тривиальное - за счастье, здоровье и любовь в этом доме.
– Коротко и ясно, - протянула молодая женщина свою рюмку навстречу к бокалу. Ну, за такой тост до дна.
– Я так много… у меня же завтра финал.
– Ах да, да, да. Извини. Ну, тогда я одна. Она выпила, и уже собиралась что то сказать, но побледнела и застыла.
– Что с Вами? вам плохо?
– взвился Максим.
– Позвать кого?
– Подожди, не суетись. Замри, - процедила сквозь сжатые губы женщина. И когда мальчишка сел на место, начала бороться с болью. Да она опять пришла. Сначала заныла, затем запекла, затем обожгла
– Ну вот и все, - улыбнулась она, отводя взгляд от этих загадочный глаз. Просто голова немного закружилась, - соврала Элен. _ Устала. Понимаешь, Орланчик, все приходится самой. Нет, не это - она обвела рукой вокруг. Для этого есть прислуга. А чтобы все это содержать, надо крутится. Ты ведь уже разузнал, кто я? И чем занимаюсь? И откуда первоначальный капитал? Так вот, ты не думай. Нормальная женщина своей красотой зарабатывает или, точнее, получает, только первоначальный капитал. Если она вообще живет этим, то она, знаешь сам, как называется. Для меня теперь мужчины - удовольствие, а не средство к существованию. Я что-то не так сказала? Да ты совсем еще… Ну да ладно. Перейдем к делу. И к горячему. Ты почему не ешь? Невкусно?
– Очень вкусно. Я многого раньше и не пробовал такого. А Вы?
– Нельзя мне много. Разжирею. Обаблюсь.
– Вы? Да никогда!
– Это вновь было сказано столь искренне и простодушно, что снова приятно сжалось сердце, и забылась только что ушедшая боль.
– Ладно- ладно, Орланчик. А ты научился уже говорить комплименты. Ну, не хочешь, перейдем к горячему. И в прямом и в переносном смысле.
По невидимому знаку или сигналу та же тень в момент поменяла и сервировку и напитки. И вскоре на столе удивительным ароматом обволакивали кухню какие- то мясные горячие блюда.
– Это фазан, это куропатка, это - дик. То есть, сегодня день дичи. Бери уж лучше сам. А то, вижу, стесняешься, когда за тобой ухаживаю.
Максим не стал возражать, положил себе по ломтю каждого из блюд.
– А Вам?
– Тоже по кусочку. И вино. Под дичь - красное. Знаешь, я тебе коктейль сделаю. В Болгарии научили. Кагор - приторно - сладкий, а Кадарка - пресновата. Вот мы и смешивали - "Кагорка" получалась. Вот так. И мне тоже. Хватит коньяку. Теперь кушай и слушай, - Элен уже без тостов пригубила из нового бокала и начала вербовку неофита.
– Думаю, ты знаешь, что я пригласила тебя не за красивые глаза.
– Она взглянула в глаза подростка, подумала, что они, действительно красивые и сбившись, замолчала.
– Да, Син говорил мне о турнире, - выручил её гость.
– Вот - вот, - подхватила Элен.
– Кто говорил?
– Да тренер мой. Синица его фамилия. А Син, - ну, мы его так зовём.
– Ну, не знаю, что он говорил, но объясню полнее. Подростковый турнир по взрослым правилам. В штатах. Трудный, бои на вылет каждый день. До финала - шесть. Но и гонорар победителю - триста тысяч баксов. Представляешь?