Максим
Шрифт:
– Понимаете… Как бы это правильно… Ну, лечить, так лечить. Поэтому, кроме онкологии следовало пройтись и по остальному…
– Ну, от чего ты меня еще исцелил, кудесник?
– В общем… если захотите… подбирал слова Максим, то у Вас опять могут быть дети.
– Вот оно что… Что же ты краснеешь, моя скромница? Если захочу… - Она хорошо пригубила из бокала и, собираясь с мыслями стала рассматривать сад, в котором располагались беседки этого ресторана. Умытая дождем листва переливалась изумрудными оттенками, в ветвях перекликались странными голосами какие-то птицы, а бушующие всевозможными красками
– Зря стесняешься, бесенок. Я… я не могу пока ничего сказать. Это надо понять… прочувствовать. Как и само воскрешение. Эта ошибка молодости… Какая там еще несчастная любовь - махнула она рукой. "Жениха хотела, вот и залетела!" - не про меня. Просто залетела. А потом, когда сказали, что детей не будет, не очень-то и переживала. Подумаешь - дети. Для себя живем. А потом - и усыновить можно. И только со временем, взрослея… - ладно, давай выпьем за тебя. За моего бесенка.
– Ты не обижайся, что я тебя так называю, - орудуя вилкой, продолжила молодая женщина. Она уже слегка опьянела. Отвыкший от спиртного и отдавший много сил за эту неделю, Максим тоже почувствовал симптомы легкого опьянения - легкость мысли, восторженность ("Я сделал это!"), симпатию к людям, в частности, конечно, к своей собеседнице.
– Давай все- таки начистоту. Кто ты? Ангел или бес? По тому, что ты не только лечишь, ты далеко не ангел. Значит, ну?
– Не знаю я. Ну, не знаю. Не могу понять. Это так неожиданно началось… и все как-то вприпрыжку, все некогда даже разобраться, даже подумать.
– А давай вместе!
– Что вместе?
– Выпьем и подумаем, разберемся.
– Тогда - за Вас. Вы- удивительная женщина. И я за то, чтобы у Вас все было хорошо, чтобы исполнились все Ваши желания, чтобы…
– Этого хватит. За исполнение желаний - и Итальянка, одарив Макса длинным сочным взглядом, до дна опустошила свой бокал. Макс, поймав себя на опьянении, только пригубил коварного напитка.
– А теперь - заговорчиски потянулась собеседница через столик- расскажи, что ты еще можешь. И мы вместе подумаем, кто ты такой.
– Ну, я еще в больнице травмы… Черепно- мозговые…
– И крест там тебе подарили?
– Ну да, я же говорил.
– Очень странно. Но это пока к делу не относится. Что еще?
– Знаете, вот в боксе, когда я на ринге, реакция так ускоряется, что кажется, будто все в замедленной съемке.
– Это бывает. А еще?
– Еще,- усмехнулся Максим.
– Вот, к примеру. Только не пугайтесь. Он сосредоточился. Минута, две. Затем раздался шум крыльев и в беседку влетел обитатель сада - крупный синий попугай. Он сел на стол, вперевалку подошел к женщине и положил возле ее руки розу. Затем комично поклонился и был таков. Почти сейчас же на его место приземлился его коллега и принес вторую розу - белую. А затем третий ара вновь одарил молодую женщину алой розой.
– Вот так, - прокомментировал Максим.
– Браво, просто цирк какой-то - захлопала в ладоши Элен.
– Это и уморительно и потрясающе. У тебя богатая и добрая фантазия.
– Да, вздохнул Максим.
– И за это меня назвали повелителем мух.
– За это?
– изумилась Элен.
– Да нет, не за это, конечно. Я по глупости заставил майских жуков и ночных бабочек
– Обидели бедненького. Не оценили - иронично пожалела Макса молодая женщина. _ Ну да ладно, тебе, бесенок, губки- то надувать. А с людьми ты так можешь?
– Нет… не знаю… не пробовал. А зачем?
– Так уж и не пробовал. Кстати, что ты с моим Юриком сделал? Он просил за него заступиться.
– Он большая дрянь.
– Ого! И это не ревность?
– Нет, просто он…
– А жаль - перебила женщина. Но все- таки избавь его от прыщей. Как- то это мелко, из какой- то детской сказки.
– Из детской? Хорошо, избавлю. Вылечу. Но мне тогда его надо увидеть, а я не хочу.
– Ну, пожалуйста!
– Хорошо, придумаем что- нибудь потом.
– Вот и славно. А что еще можешь?
– Еще?
– Максим хотел уже было рассказывать и показывать дальше, но вдруг случайно поймал взгляд собеседницы. Не тот, манящий и обещающий, не тот, молящий и надеющийся, даже не тот - восторженный, а оценивающий и прикидывающий, как использовать.
– Еще одну вещь покажу чуть - чуть попозже.
– И это все?
– с сомнением поинтересовалась Светлана.
– А этого мало?
– в свою очередь изумился юноша.
– Ты не понял. Много, безумно много. Но для того, чтобы понять, кто ты, или, точнее, что с тобой твориться - мало. Ого, вот и обещанный деликатес. Давай под горячее коньячку, а?
– Не люблю я все эти коньяки. Врезал, словно укололся, и готов. Уж лучше вино.
– Тогда белое. Сейчас - она сказала фразу возникшему официанту. А пока поговорим о деле. Тебе как лучше - наличными или счет открыть?
– Это о чем?
– Да ладно тебе. Можно подумать, что уже о гонораре забыл. Не поверю, что есть люди, забывающие о миллионе зеленых.
– Да не надо. Куда мне с ними. Вы мне лучше все- таки организуйте прием к этому Игнату.
– Я от своих слов не отступаюсь. Ну, хорошо. Давай так. Твой миллион у меня в обороте. До твоего совершеннолетия. Это сколько - годика два?
– Два с половиной - насупившись, уточнил Максим.
– Совсем дите, - вздохнула Светлана. Ну, пусть два с половиной. Из расчета семи процентов годовых срочного вклада - это сколько будет…
– Сто семдесят пять тысяч процентов - и на недоуменный взгляд собеседницы добавил - это еще один талант - очень быстро считаю.
– Вот так и договоримся. А сколько тебе надо сейчас? Ведь, как я поняла, мы пока… расстаемся?
– Понимаете, у меня ведь всего лишь каникулы. Отец. Школа. Другие дела - начал сбивчиво объяснять Максим. Если этот турнир все- таки состоится, то, конечно…
– Ладно тебе, бесенок, оправдываться. Все понимаю. Куда мне, старой корове…
– Да что вы такое говорите!
– даже всплеснул руками юноша. Я же ничего такого. Я правду говорю…
– Ладно тебе. Значит, до свидания. Давай тогда за следующую встречу - она залпом выпила свой коньяк. И скажи мне вот что - она вплотную- глаза в глаза приблизилась к своему целителю. Это твое лечение - оно как, надолго?
– Что?
– не понял вначале Максим.
– Ну, это не вернется?
– Нет. Уверен, что нет. Я выжег эту тварь до последней точки. Другой на его место не захочется.