Магия нуля
Шрифт:
— …?
— Прозить зизнь нузьно так, сьтобы никто не радовался твоей смерти.
— Я что-то не поняла, Усатик.
Девочка шепотом спросила Роберта о произнесенной цитате.
— Он сказал: «Прожить жизнь нужно так, чтобы никто не радовался твоей смерти».
— А, понятно.
Пока они тихо изъяснились меж друг другом, два родственника уперлись в друг друга взглядами, сопровождаемые улыбками.
— Надеюсь, у него получилось, старик.
— Нет.
Он печально кинул эту фразу своему внуку и повернулся
«У тебя похоже тоже».
Губы Брома снова сжались в безразличную полоску, и он повернул направо, развернувшись разом всем телом.
— Ну что ж, пошли.
. .
Шаг. Шаг. Еще шаг. Еще шаг. Осталось немного. Осталось немного. Осталось немного.
— Хью… Город… Далеко?
— …
Юноша вытянул ладонь с неутешительным ответом. Все пальцы были разогнуты.
— Усатик. Еще 5 километров. Я… Ах… Похоже, я умираю.
— Ты… Говоришь это уже седьмой раз.
— Значит. Я умерла уже 7 раз.
Тому, кто придумал жару, собеседники хотели бы выразить общую признательность. Солнце настолько сильно палило их головы, будто само небо объявило им войну, направив на них свои штыки.
— Скорее уж огнеметы.
— А?
— Я о своем.
Если поставить перед собой лицо человека, не обремененного никакими тяготами, а потом несколько раз долбануть какой-нибудь кияночкой, облить ледяной водой, дать пару пощечин, морально унизить и сильно ткнуть в висок, то вы получите чуть ли не полную копию раскрасневшихся рож, блуждающих по кирпичным дорожкам.
Прически стали какой-то пародией на волосы, глаза заплыли потом и отказывались открываться, а плечи так немощно опустились, что со стороны могло бы показаться, что по песчаным просторам шагает группа зомби.
И как на зло…
— Ни одной тени.
— А?
— Я о своем.
Действительно, хоть они и не шли по песку, глотающему стопы, но ничего похожего на домики, деревья, стены, холмы просто не было.
— Может… Остановимся?
— Где?
Нигде, в том то и дело. Спрятаться от этой невыносимой жары невозможно.
— Там пещера.
— Чего?
Бром устремил свой взгляд в сторону их движения, но абсолютно ничего не заметил.
— Справа.
— А.
Вдалеке виднелся холм, внутри которого зияла большая черная дыра, а в ней. В ней была тень.
— Пошли.
. .
— Я заметил, что Диана слишком часто отрубается, что-то не так с ее режимом сна.
— Ну, тебе, как доктору, виднее.
Девочка уже посапывала на прохладном песочке, рассыпавшемся в пещере, яростно сражающейся с рвущимся к странникам теплом. Тени благосклонно закрыли обзор на каменные стены, а голоса двух мужчин эхом отскакивали от незримых стенок, уходящих далеко вглубь.
Роберт совершенно расслабился. Удивительно, что он вообще не свалился со своей поклажей, которою без устали тащил всю их нелегкую дорогу. Усы не было видно
— Тебе бы тоже не мешало поспать.
— Согласен, Хьюго, нам всем надо хорошенько отдохнуть.
— Спокойной ночи.
— Спокойной…
Роберт широко зевнул, отчего его глаза, скрываемые за очками, не хило прослезились, он улегся на землю и заснул.
Бром тоже повалился на песок, раскинув руки в разные стороны, давая мышцам заслуженную передышку. С потолка иногда сыпалась пыль, мешающая Брому заснуть. Хотя он и не пытался этого сделать, его сердобольно задумчивое лицо уставилось в темноту, будто разглядывая что-то среди не видимых ему каменных стен.
«Все-таки мы разные. Я не добр. Я не наивен. Я не вежлив. С чего я взял, что мы можем стать друзьями. Даже сон…»
Спустя от силы 15 минут Бром поднялся со своей произвольной кровати, направившись к выходу.
«Я его никогда не видел».
У входа в ущелье, озаряемого солнцем, лежала огромная сумка Роберта. Бром посмотрел в будущее.
«Груда мяса. Зачем?»
Он провел кровожадным взглядом по неподвижному телу усатого джентльмена, раздумывая о его смерти. Брови устало согнулись в гримасу бешенства.
«Сострадание. И правда. Оставим все, как и есть».
Кудрявый юноша пригнулся перед разогретым песком на выходе из пещеры, водя пальцем меж песчинок, тем самым вырисовывая изученные им символы, и задумался над сущностью своего названного друга.
«Он очевидно маг. Ни одна машина, ни один дорожный знак, ни одна карта — ничего не показывает, где находится Мааравья. Только карта Байрона, значит. Такого города не существует. Как этого не понял Роберт? Никого кроме меня и Байрона там не будет, значит он собирается убить его. Меня бы он убил давно, а, если бы был союзником, не скрывал бы свою личность».
Указательный палец окончательно окунулся в песок, поставив жирную точку на кривом послании.
— Я Дьявол. Позаботься о девочке. Приблизишься — убью.
Бром еще раз проговорил свое изречение, начерченное на земле и двинулся по пустыне, прищуривая глаза от неумолимого солнца.
«Ради кого я вообще это делаю? Марина? Скорее всего, да. Я устраню все угрозы, которые создал и покину ее. Но… Что будет дальше?»
Маска наконец-то спала с его лица: двигающиеся ноги задрожали, а по лицу потекли слезы, сметаемые огненным ветром.
«Я останусь один? Совсем один? Я приношу боль, я приношу невзгоды, я вызываю трудности. Я… Я, действительно, Дьявол. И мне… мне надо спрятать себя от этого мира, унеся с собой еще одного себе подобного. Способен ли я? Способен ли я пойти на такую жертву? Или я оставлю все, как и есть? Буду приносить людям горе, а после носиться, чтобы их осчастливить и обезопасить. Сострадание. А кому я должен сострадать?»