Магия нуля
Шрифт:
— Кто его знает, Хьюго.
— Не ну серьезно, даже такси нету, мы пока шли, я ни единой машины в нашем направлении не заметил, а ведь мы вдоль дороги топаем!
— Как же тебя так отправили в командировку, ничего не сказав?
— Приеду — я этих уродов лично прибью, не вылечатся!
— Я своих тоже.
Роберт общался с раздраженным Бромом, пока изнеможённая Диана лежала в беспамятстве на прохладном песочке.
— Может пока узнаем друг друга немного получше? Доверие в дороге не лишне.
— Ну, я родился в деревне Тёрке, получил
— А я из Басара, меня воспитывал дедушка, он обучил меня всему, что знал сам, и отправился на тот свет. Годы обучения и вот я здесь, вместе с вами.
— Что ж за профессия такая, ты не рассказывал.
— Да ничего необычного, если откровенничать, я состою в скрытой организации. У нее очень много видов деятельности: от переводки бабушек через дорогу до уничтожения синдикатов. Я, конечно, такие великие цели не преследую, меня больше волнует другая подоплека. Понимаете, в Мааравье обнаружили древний предмет, которому может быть несколько тысяч лет. Как только информация попала в СМИ, меня выслали сюда, чтобы обеспечить транспортировку артефакта в соответствующие археологические объединения.
— М, понятно.
— ….
— Ну, сейчас не об этом, нам еще надо подумать, где мы можем переночевать, не думаю, что эта жара будет настолько же занята нами в темное время суток.
— Добрые люди есть везде, найдем кого-нибудь.
Как раз в этот момент раздался протяжный звонок, доносившийся из шорт Брома. Он неуверенно достал телефон и посмотрел на имя звонящего.
«Говард Лавкрафт»
. .
— Алло.
Юноша оперся об кирпичную стену, отойдя от своих отдыхающих путников. Только покинувший его пот снова осел на лоб, брови в ужасном недоумении схмурились над потрясенными глазами. Банальное любопытство и шок вынудили Брома нажать на зеленую трубку под именем мертвого человека.
— Алло.
По ту сторону раздавалось какое-то постукивание и протяжное завывание, напоминающие дождь и ветер.
— Это Говард.
Голос говорящего был настолько хриплый, будто он прямо сейчас харкал кровью. Его мертвый голос резал слух, а слова были еле различимы.
— Говард?
— Послушай, Бром. Я умер, это запись. Никто, абсолютно никто не убьет Сатану кроме тебя. Буду краток. Марина сбежала из Виззира. Ты ее встретишь. А сейчас иди вперед вдоль дороги и перед поворотом зайди в дом. Там ты найдешь давно потерянное. Надеюсь на тебя. Бром. Бруклинский Ангел.
— Что?
Абсолютная тишина, шуршащая помехами, проигнорировала его вопрос.
— ….
На этой беззвучной ноте, разговор закончился громким гудком, знаменовавшим конец разговора.
«Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что?
Бром все понял и от этого ничего не понял. Он оперся спиной об стену, присев на песок и схватился за голову, жестко вдавливая пальцы в волосы.
«Говард. Жив. Мертв? Он умер. Но откуда. Он знает про Марину? Но откуда. Он знает про Виззир? Но откуда. Он знает про нас? Но откуда. Он знает дорогу? Но откуда. Он знает мой номер? Но откуда. Он знает, что я буду здесь? Марина. Сбежала? Куда? Почему я не знаю? Мы встретимся? Сатана. Кто это? Почему я? Что ты от меня хочешь? Дом? Потерянное? Поворот? Что? Почему? Как? Зачем? Почему сейчас? Кто?»
Ему захотелось зарыдать изнутри. Не от шока. Не от растерянности. Кто-то его переиграл. Обвел вокруг пальца, как тупую шавку. Попустил все его планы, все его предположения. Говард. Он знал и о Марине, и о Марии, и о договоре с Байроном. Он знал все и просто умело дергал своими ниточками, направляя Брома в удобном для него маршруте. Он предугадал все ходы. Абсолютно все было предугадано и рассчитано. Бром был так наивен. Так прост. Так туп. Так предсказуем. Бром был ничтожеством, и звонок это доказал.
— Все хорошо, Хьюго?
— Ничего такого, просто решил отдохнуть.
Веселые и спокойные глаза бледно-голубого цвета добро посмотрели на вопрошающего Роберта, который подошел к уткнувшемуся в песок Брому.
— Со стороны показалось, что ты плакал.
— Ну что я ребенок что ли?
— Все плачут: от младенца до старика. Слезы — это же незаменимое человеческое сокровище.
— Разве?
— А как еще доказать самому себе, что ты действительно расстроен?
— Странная логика. Надо что-то доказывать?
— Эмоции человека вечно рознятся, ни окружающие, ни сам человек не могут понять чувств. То, что должно расстроить, не трогает сердце, а то, что должно осчастливить, нагоняет грусть и тоску. Человек вешает на чувства ярлыки и обманывает себя, подгоняя мышление под стереотипы. И только слезы искренны. Только они одинаково печальны и радостны, только они не требуют сомнений….
— Что-то ты слишком далеко ушел.
— Не стыдно? Всю речь испортил, я, может, всю жизнь к ней готовился.
— С кем не бывает, я, может, всю жизнь мечтал увидеть край мира, а он оказался круглым. Представляешь: какое это разочарование?
— Во-первых, это очень глупо, а, во-вторых…. Ко мне то это как относится? Не я тебе глаза открыл, к чему такие контрмеры к невинному человеку?
— Да не сердись ты, продолжай.
— Ну так вот. Ыгхым! Только они одинаково…. Ум…. Ты меня сбил, я забыл свою гениальную мысль.
— Один раз я забыл подтереться….
— Ууууух…. Ты просто безнадежен в сравнениях.
— Это было грубо.
— И это ты говоришь?!
— В чем дело Усатик и Лохматик?
— У тебя заиграл генератор плохих кличек?