Магия лета
Шрифт:
И все-таки я думаю, что крем мне больше не понадобится, — вдруг сказал Хок с глубочайшей убежденностью.
Фрэнсис не знала, как появилась краска на ее лице, очень скоро она вся просто пылала. Щеки жгло, словно в них плеснули кипятком.
— Впрочем, дорогая, я могу обмакнуть в него палец, если тебе так больше нравится. Помнишь, как это делается? Палец вводится внутрь и движется там, чтобы ты могла расслабиться, растянуться достаточно для моего…
— Хватит! Вы… вы… вы — омерзительный, похотливый, тошнотворный…
— Ладно, ладно, —
Она бросилась к двери запасника, только чтобы наткнуться на Хока, оказавшегося там раньше нее. Тем не менее Фрэнсис продолжала в отчаянии дергать за ручку под тихий смех мужа.
— Итак, Фрэнсис, крем нам больше не понадобится. Признаюсь, он мне и самому надоел. Тебе, конечно, интересно, как мы обойдемся без него. Очень просто. Нужно, чтобы ты была готова принять меня, точно так же как я буду готов войти в тебя. Если ты будешь горячей, влажной, изнемогающей от нетерпения, то…
— Вы омерзительны… — повторила она едва слышно, закрывая лицо руками.
— Посмотрим, что ты скажешь утром. Впрочем, зачем ждать до утра? Предупреди прислугу, что мы не спустимся к вечернему чаю. — Хок убрал руку и отступил, позволив ей рвануть дверь изо всех сил. — Одну минуту, Фрэнсис! Не вздумай приглашать на ужин кого-нибудь из соседей.
— Я уже пригласила! К пяти часам должны прибыть Мел-черы!
— Викарий с женой? Отмени приглашение — да поскорее! Скажись больной, выдумай любую причину, но никаких гостей в Десборо-Холле сегодня быть не должно. Если Мелчеры все-таки приедут, я встречу их на пороге и объясню, что я и моя красавица жена намерены провести этот вечер в супружеской постели. Ты знаешь, что я это сделаю.
Фрэнсис спаслась бегством. Хок стоял в дверях и видел, как она бежит под струями ливня по направлению к особняку. Самодовольная улыбка победителя играла на его губах. Маленькая чертовка поняла, что ей остается лишь подчиниться его воле. Как, должно быть, ей это ненавистно! Теперь она знает, что нет женщины, которая одержала бы верх над Филипом Хоксбери. И все же этот поцелуй… в нем было нечто новое, нечто до сих пор не испытанное…
После обеда дождь прекратился, и Хок отправился в гости к Джону и Алисии Буршье. Это был не столько дружеский визит, сколько разумная предосторожность: он опасался, что повалит жену на пол прямо в гостиной, если останется в Десборо-Холле.
Подняв бокал, Джон торжественно и гордо объявил, что Алисия беременна. У Хока странно и сладостно сжалось сердце.
— Что с тобой? — спросила его Алисия, слегка краснея. — Ты улыбаешься до ушей, словно этот ребенок — твой!
Восторженная улыбка не покидала его лица вплоть до возвращения в Десборо-Холл. В то время как камердинер оглядывал и одергивал его со всех сторон перед выходом к ужину, Хок мурлыкал себе под нос мотив одного из вальсов.
— Согревает душу, — заметил Граньон, подавая ему шейный платок.
— Что
— Да все эти перемены, дело рук леди Фрэнсис.
Хок издал неопределенный звук, сосредоточившись на изяществе складок платка.
— Три новых тренера — парни что надо и притом знают свое дело. Не то чтобы они могли сравниться с Белвисом, но рвения им не занимать.
Хок промолчал, но бессознательно стиснул челюсти.
— Я вот что скажу, — не унимался Граньон, — самое время Десборо-Холлу заполучить хозяйку, которая все принимала бы близко к сердцу. Я тут поговорил с мистером Карутерсом, и этот достойнейший молодой человек сказал…
Мне плевать, что сказал этот достойнейший болван! Я не дам за его мнение и пенни!
— По-моему, милорд, — продолжал камердинер с видом полнейшего простодушия, — вам пора состричь этот ноготь или подпилить его. Он как-то зазубрился…
Хок вытянул средний палец правой руки. Внезапно его пронзило опасение, что ноготь был зазубрен уже накануне ночью. Именно этим пальцем он пытался ласкать жену. Неужели он поцарапал ее внутри? Неудивительно, что она…
— Принеси пилочку! — сказал он резко.
Немного позже Хок вошел в гостиную с оживлением на лице и радостным оживлением в сердце. Гостиная была пуста.
— Отис!
Тот вырос на пороге, словно по мановению волшебной палочки. Уж не скрывался ли он в ближайшем углу, спросил себя Хок раздраженно.
— Где леди Фрэнсис?
Отис с усилием заставил себя сохранять внешнее спокойствие. В этот момент он желал бы уступить пост дворецкого первому попавшемуся лакею и на весь вечер запереться у себя в комнате.
— Ее светлость после обеда отбыла в Йорк. У нее была назначена деловая встреча. Насколько мне известно, с ней отправилась Агнес и, конечно, лакей… леди Фрэнсис собиралась переночевать в гостинице. Она вернется утром, милорд, как вы, без сомнения, знаете.
Отис был посвящен в план бегства Фрэнсис и очень сочувствовал ей, но готов был язык себе откусить за последнюю фразу! С чего он взял, что ее светлость хоть словом обмолвилась о своих планах мужу? Его светлость был так страшен в этот миг — непонятно чем, потому что он не двинул даже бровью. Отис выразил свои ощущения тем, что одеревенел с макушки до пят.
— В какой гостинице она собиралась остановиться? — спросил Хок ласково.
Отис не обманулся, просто спросил себя, не пора ли спрятаться за карточным столиком.
— Мне это неизвестно, милорд, — ответил он, собравшись с духом.
— А сколько всего гостиниц в Йорке?
— Я точно не знаю, милорд, но могу предположить, что их немало.
— Разумное предположение, — одобрил Хок все так же ласково. — Пригласи Маркуса составить мне компанию за ужином, если только он не вошел в число сопровождающих леди Фрэнсис.
— Мистер Карутерс здесь, милорд. Осмелюсь заметить, он надеялся быть приглашенным к ужину.
— По распоряжению леди Фрэнсис?
— Я полагаю, именно так, милорд.