Магиня
Шрифт:
— А точнее?
— То есть сначала на фото был виден только один, а когда снимок откорректировали «по светофильтрам» и еще чему-то, на месте первого вдруг проявился другой, — мне очень не хотелось уточнять, о ком идет речь, потому что верил в непричастность, по крайней мере, одного из них.
— Ты имеешь в виду наложение изображений? — высказал Берест очевидную догадку.
— В том-то и дело! Я тоже так подумал поначалу, но Дон Теодор заявил, что ничего подобного. Он предположил, что изображен все-таки один человек, просто из-за сложного освещения оказались слегка изменены пропорции лица, фигуры, цвет одежды…
— Но
— Если честно, то да, — признался я и, дабы избежать нежелательных уточнений по поводу личности на снимке, добавил: — Так вот у меня появилась идея, а не проверить ли таким же образом фото Корсаковой, которое Олег выпросил у графини? Помнится, мне Федя Маслов говорил, что есть у него уникальная программа, позволяющая как бы снимать элементы грима на изображении и в результате видеть истинное лицо человека.
— А что, — на удивление загорелся Николай, — как говаривал «отец атомной теории» товарищ Бор, «идея достаточно безумна для того, чтобы быть истиной»! Снимок у тебя?
— У Ракитина.
— Ясно, — комиссар уже весь был там, за компьютером, выводя на чистую воду таинственную и неуловимую убийцу, и включил рацию на экстренную волну. — «Букет» вызывает «Гвоздику»… Ракитин, ответь!
— «Гвоздика» на связи! — послышался знакомый хрипловатый голос Олега. — Что случилось?
— Слушай, Ракитин, есть срочное дело… — и Берест коротко, доходчиво объяснил своему верному помощнику суть нашей «безумной» идеи. — Понятно?
— Так точно, Николай Матвеевич, выполняю! — отрапортовал тот и отключился.
— А если их все-таки двое? — повторил я свои сомнения. — Представляешь, комиссар? Два самых настоящих оборотня!
— Тем более надо ловить! — жестко заявил Берест и ткнул в меня погасшей трубкой.
— Что ж, надо — так надо, — вздохнул я, потому что на душе по-прежнему скребли кошки: что-то мы не так делаем?..
— Ты же обещал не ввязываться? — насупился Николай.
— Я и не буду. Специально. Ну, а вдруг?
— Тогда ты должен сразу звонить мне!
— Заметано, Матвеич! Я пошел.
— Привет! — и он тут же забыл о моем существовании, отвернувшись к пульту внешней связи.
Выйдя из кабинета комиссара, я медленно побрел к выходу, снова и снова пытаясь проанализировать ситуацию с фантомами.
Неужели все то, о чем говорила Ирина, правда, и такой человек — мадхъя? — все же существует реально?! Да не один, а сразу два, да еще и в одном городе?! Мыслимое ли дело? Или здесь все же что-то другое, что-то более реальное и прозаичное? Просто мы не видим этого! А если они, эти маги, существуют, да еще действуют сообща?.. Ух, ты! — меня аж передернуло от такого жуткого предположения, и в затылок дохнуло знакомым холодком опасности, «ветром смерти», как говорили древние мастера ниндзюцу. Но ведь тогда они нам действительно «не по зубам»! Что же делать?..
Все еще находясь под впечатлением собственного открытия, я вышел из управления, но только взявшись за ручку дверцы машины, понял причину своего внутреннего беспокойства: я же видел очередное перевоплощение той, «амазонки»! Вчера, в «Лайзе»! Спутница Вадима Руденко?!.. Не она ли убила Долгового, Вайнштейна и Дьячкова. Ведь именно их трупы, по заключению гистогенетической экспертизы, отличались от первой жертвы характером внутриклеточных повреждений! А вот с Дуладзе-то как раз, учитывая
Чертыхаясь, я полез за ним, а когда через минуту весь в пыли снова встал перед дверцей, отряхиваясь, пришел к выводу, что там, в клубе, мне все-таки померещилась эта неуловимая и таинственная убийца. Ведь не мог же, в конце концов, Вадим так проколоться?! Просто не имел на это права как профессионал! Да к тому же он ведь еще и жутко подозрительный, прямо прирожденный сыскарь. Хотя, если он столкнулся со второй, шансов распознать ее у Вадима было немного, ведь она — другая! Это же заметил пока только я, а не Берест или Афиногенов. Может, позвонить сейчас Николаю, рассказать? Стоп! Но почему обязательно это должна была оказаться та самая, мадхъя или сверхчеловек? Почему бы Вадику и не подцепить настоящую красотку? Мало, что ли, их в нашем благословенном городе обитает? Наверное, прав комиссар Берест, слишком богатое у меня воображение, да и поменьше всякой мистики надо смотреть! Тоже мне — Малдер нашелся!..
Окончательно загнав поглубже все сомнения, я уселся за руль, полюбовался собственной постной физиономией в зеркале заднего вида и решил не показываться в таком виде Ирине, а поехать домой и как следует выспаться, памятуя народную мудрость, что «утро вечера мудренее».
А назавтра был четверг. И был дождь. Закон Паркинсона в действии: если неприятность должна случиться, она случается. Я смотрел на умывающийся небесными слезами город и решительно не мог придумать, чем заняться. Конечно, дел было невпроворот, стоит только начать. Но вот начинать-то как раз и не хотелось! А страшно хотелось увидеть Ее, почувствовать Ее тело, вдохнуть Ее запах, услышать Ее голос, и спросить, и не получить ответа…
Но телефон молчал. Мне стало так противно и гнусно на душе от всех этих «мумий» и «оборотней», что дабы окончательно не впасть во вселенскую хандру, заканчивающуюся у всех одиноких мужиков, как известно, одинаково, я решил развеяться более цивилизованным способом и «убить сразу двух зайцев»: позвонил Бересту.
— Слушаю, — сонно отозвался Николай. — Кто говорит?
— Твое альтер-эго, засоня!
— А-а, мистер Хайд? Очень неприятно!
— Ты стал брюзгой?
— А ты сумасшедший? Звонишь ни свет ни заря! — рявкнул уже проснувшийся Берест. — Ты на часы посмотри!
— Мне грустно и одиноко, — я шмыгнул носом прямо в трубку. — Поговорите со мной, комиссар, пожалуйста.
— Слушай, а может, тебе стоит полечиться? — предположил он. — Может, у тебя состояние «после вчерашнего», а?
— О, небо! Какое же убогое воображение у начальствующих особ! Это что, наследственное или благоприобретенное?
— Чего тебе от меня надо? — Берест угрожающе засопел.
— Общения. И братской любви.
— Я кладу трубку!
— Ладно, я позавчера был у Кержака и встретил там твоего обожаемого Вадика с умопомрачительной богиней. У них был заказан столик. Уж не жениться ли надумал лейтенант?