Магиня
Шрифт:
— Да, но насколько он широк?
— Четыре-пять масок, если вычесть глобальные изменения прически и элементы микропластики глаз, губ и бровей.
— Да, пожалуй, это было бы для нее слишком хлопотно, — поразмыслив, признал я. — Она — залетная?
— Вряд ли, — Николай вытащил трубку и неторопливо принялся ее набивать. — Я, конечно, сделал запросы в сеть по аналогичным случаям, но интуиция подсказывает, что это пустышка. Главное — мотив!
— И способ, — я тоже закурил. — Можно посоветоваться со специалистами.
— Ты опять про свой вампиризм? — он подозрительно покосился в мою сторону. —
— Давай, ты будешь искать свое, а я — свое. Кому-нибудь да повезет, — предложил я миролюбиво.
— Ладно. Итак, мотив: по-моему, месть?
— По-моему, потребность…
— Тебе вредно смотреть «Секретные материалы», — ухмыльнулся он. — Слишком богатое воображение.
— А тебе не мешало бы потренировать свое, — отпарировал я. — Кстати, сколько лет по паспорту последнему любителю «клубнички»?
Комиссар уставился на меня, как на провокатора, потом полез в карман и вытащил свою знаменитую записную книжку в крокодиловом переплете, которую ему презентовали (помимо медали, конечно) лет шесть тому назад. Николай полистал ее, нашел свою пометку, прочитал и заметно изменился в лице, но отнюдь не в лучшую сторону. Он снова подозрительно посмотрел на мою безмятежно-наивную физиономию и по-отечески покачал седеющей головой.
— И не стыдно так шутить над старым и глупым комиссаром?
— Я ж не корысти ради, а токмо!.. Тридцать шесть?
— Точно! — он обреченно вздохнул. — И что теперь?
— А не знаю! — я обезоруживающе развел руками. — Это как «паззлики» детские складывать: все детали есть, а картинка не получается. Выяснили, кто он?
— Элементарно. Дьячков Петр Константинович, мужчина в самом расцвете сил, разведен, последний вид деятельности — организация бюро эскорта и охотничьих туров на лосей, медведей и прочую большую живность.
— А с Носом он пересекался?
— Напрямую — нет, а опосредованно еще не выяснили.
— И все-таки чует моя задница, что этих… пиявок двое! Иначе никак не получается, — я тряхнул головой, разгоняя рой пустых мыслей, и поднялся. — Ладно, давай на этом пока закончим?
— Только больше никакой самодеятельности, — Николай погрозил мне трубкой.
— Я чту уголовный кодекс! Привет Ольге!
И в этот момент в кабинет ввалился взмыленный Ракитин собственной персоной. По случаю задавившей город жары наш лихой капитан, видимо, решил проигнорировать правила субординации и внутреннего устава службы, ибо явился на прием к начальству в промокшей вылинявшей футболке, спортивных брюках и сандалиях на босу ногу, да еще и без стука. Но вид у него при этом был отнюдь не виноватый, а наоборот торжественный какой-то.
— Да здравствует союз меча и орала! — радостно рявкнул Олег, чем привел нас с комиссаром в полное недоумение.
По крайней мере, я не видел Ракитина таким счастливым с прошлой субботы, когда нам удалось, используя его служебное удостоверение, раздобыть канистру свежайшего пива прямо на территории завода-производителя.
— Ты что, Олег Владимирович, перегрелся? — Берест смотрел на него исподлобья с выражением легкого раздражения, как на расшалившегося щенка-переростка.
Очень уж наш бравый комиссар не любил этакой неряшливой безалаберности, причем не только
— Извините, Николай Матвеевич, — мгновенно подтянулся и посерьезнел Ракитин. — Есть свежая информация к расследованию дела «о мумиях». Разрешите доложить?
— Ты, Олег, будто вчера из учебки, — покачал головой Берест, — а я ведь тебя в пример ставлю, тому же Руденко.
— А что, прекрасный пример, — решил я поддержать реноме Ракитина. — Таких сыскарей как наш капитан днем с огнем не найти, и даже с фонариком.
— По-моему, ты уже ушел? — повернулся ко мне Николай.
— Тогда считай меня галлюцинацией и не обращай внимания, — миролюбиво предложил я и направился в угол кабинета, где возле раскрытого окна стояло обшарпанное кожаное кресло очень удобное для обзора.
— Гражданин Котов, я вас больше не задерживаю! — зарычал Берест.
— Можно, я останусь?
— Сгинь!
— А как же уговор? — я использовал последнюю возможность, хотя и не очень честную, зная, что Николай никогда не нарушает данного им слова.
— Да пусть послушает, — вступился Олег, подмигивая мне за спиной комиссара, — все равно ему никто не поверит!
— Ладно, выкладывай, что накопал, — сдался Берест и демонстративно отвернулся от меня к Ракитину.
— Во-первых, от лейтенанта Руденко поступила информация, что выявить свидетелей встречи Долгового с предполагаемой преступницей не получилось. Единственное, что удалось выяснить, и то у сестры его жены, что гражданину футболисту накануне гибели, вечером, звонила какая-то женщина. Подробностей разговора бдительная свояченица не знает, а вот телефончик после звонка с аппарата списала, просто на всякий случай. Догадываетесь какой?.. — и Олег выжидательно посмотрел на нас обоих.
Николай молча достал записную книжку и принялся тщательно ее перелистывать. Я тоже сообразил, о каком номере идет речь, и, поскольку память у меня на цифры оказалась не в пример лучше, чем у комиссара, тут же выдал результат:
— «556–556. Всегда рада с вами встретиться! В любое время! Айрис».
— В точку! — крякнул Ракитин.
Берест захлопнул книжку и рявкнул, не оборачиваясь:
— Еще раз услышу посторонние звуки, удалю источник!
— Это вместо спасибо?
— Это в знак благодарности! Заткнешься ты наконец?
— Молчу, как рыба об лед!
У Николая от напряжения даже загривок покраснел, но он взял себя в руки, а я (в который раз!) дал себе зарок следить за языком, иначе в один далеко не прекрасный день комиссар на самом деле решит привести угрозу в исполнение, и я лишусь своего главного достоинства, переходящего временами в недостаток.
— Продолжим, господа? — Олег, как ни в чем не бывало, расстегнул свой «органайзер» и раскрыл на нужной ему записи. — Во-вторых, некто Марина Владиславовна Корсакова, двадцати четырех лет, не замужем, студентка заочного отделения юридического факультета Университета, входящая в число подозреваемых в качестве возможной соучастницы преступления, в настоящее время в городе отсутствует, что не соответствует информации, полученной от ее родственницы гражданки Крестовской Инессы Павловны. Последняя при опросе утверждала, что Корсакова в данное время сдает сессию и проживает у нее в квартире.