Маг моего сердца
Шрифт:
А вот у них, наоборот — бой только разгорался. Северное сияние сменилось огненными вспышками, Даймонд отступал назад. Он же не умеет с огнем, вспомнила я. «Да как же, не умеет, — возразил тут как тут появившийся внутренний голос. Странно, что он еще не сбежал от меня в страхе. — А
кто пожар устроил? Давай, Даймонд. Покажи ей!»
Это внутренний голос крикнул, или я сама? Некогда было разбираться, потому что вихрь все еще маячил в опасной близости от меня.
Нужен другой голос — и немедленно. Потому что Даймонду явно приходится
Ну, дальше можно не продолжать.
Я пыталась найти новое звучание. Вихрь то никак не реагировал, то наоборот — вскидывался, как будто даже рыча, и словно свирепая пасть раскрывалась мне навстречу.
Тогда я закрыла глаза. Иногда зрение отвлекает. А слуху сейчас необходимо создать однуединственную партию, который спасет нас — меня и Даймонда.
Я попыталась снова. И снова, и снова. Но самое большое, чего у меня получилось добиться — удерживать вихрь на месте. Он не уменьшался. У меня устали руки. Я понимала, что не смогу играть вечно: еще несколько минут, и я выроню смычок, а вот поднять его могу уже не успеть.
В отчаянии я бросила взгляд на магов.
И — о чудо! Увидела, как Даймонд набросил на Сару огненное лассо. Как же это ему удалось? Я с таким никогда не работала, наложение этих чар требует точности, иначе можно сгореть вместе с противником. Но нет — Сара стояла живая и, похоже, невредимая. Только неподвижная. А вокруг нее извивалась огненная змея, не давая шелохнуться. Даже отсюда я видела, какое у Сары злое, изможденное лицо. Волосы ее растрепались, роскошное одеяние в нескольких местах было прожжено. Руки прижаты к телу, ноги словно склеены.
Но она не падала. Даже обвитая извивающейся огненной лентой — что должно было неминуемо причинять ей боль, правда не сильную, но вполне ощутимую.
Даймонд обернулся ко мне. Лицо его было в синяках, разорванная в клочья мантия валялась на песке, на белой рубашке тут и там виднелись следы крови, пепла, грязи…
— Играй, Бренна! Не останавливайся! — крикнул он мне…
И ринулся внутрь вихря, который сейчас был не шире одного его обхвата — но от этого не становился менее опасным. Что он делает! Сумасшедший! Я ведь не смогу спасти его!
Но тут я поняла: он хочет достать артефакт. Это он спасает меня.
Я понятия не имела, можно ли отобрать артефакт у действующей стихии. Я боялась изменить мелодию, сыграть что-нибудь не то: а вдруг я сделаю Даймонду хуже? Оставалось только застыть изваянием и играть, играть, играть, не переставая, одно и то же в разных вариациях, доверяя собственному чутью.
И моему магу.
Глаза устали от созерцания постоянной круговерти. Приходилось то и дело смаргивать, отгоняя пелену. Я даже зажмурилась, давая им отдых. А когда открыла… Внутри вихря начало что-то меняться. Он загустел, и как будто замедлился. Да не как будто, а так и есть: воронка становилась плотной, белой… и неповоротливой. Она уже не кружилась так стремительно,
А я зафиксировала результат.
Даймонд упал на песок лицом вниз, сжимая артефакт в руке. И лежал неподвижно.
Я бросилась к нему. Сара стояла совсем близко, извергая ругательства, но мне было не до нее.
Даймонд дышал, но глаза его были закрыты, когда я ухитрилась повернуть его на бок.
— Где вы там, выходите! — услышала я тревожный голос Ральфа. И спустя секунду менее уверенно.
–
Вы целы?
Оказывается он здесь, поблизости.
— Я не знаю, как отсюда выйти! — закричала я.
Сара хрипло захохотала.
— А Баум? Живой он?.. — снова спросил Ральф.
Живой, живой. Да что толку!
Даймонд чуть приоткрыл глаза.
— Сыграй проход, фейри, — проговорил он потрескавшимися губами.
Я осторожно повернула его на спину и вновь взялась за скрипку, которую впопыхах бросила на песке. Еще и проход, значит. Если я и не стану великим креадором или знаменитым контролером — то карьера выдающегося композитора мне обеспечена. Никогда я еще столько не сочиняла.
Ну, если нам удастся выбраться отсюда, конечно.
Голова кружилась — все-таки, я тоже устала, да еще как — поэтому я не стала вставать, а уселась на песок. Проход? Я уверена, это проще простого. Надо только хотеть выйти отсюда.
А я очень хочу.
Я не помню, что играла. Просто в какой-то момент увидела брешь над собой, прямо в небе.
Постепенно она увеличилась, достигла земли — и тогда в нее посыпались креадоры во главе с
Ральфом, а также профессора. Оказывается, тут была уже вся академия.
Ральф подбежал и чуть не силой отобрал у меня скрипку, в которую я вцепилась, ничего не уже соображая. Я словно смотрела кино, действие которого происходило не со мной. Я видела как профессор Реванто хлопочет над Даймондом, ей помогают Этель и Джон. Как Рихард стоит перед
Сарой с несчастным, как у маленького ребенка, лицом, а профессор Соулс и профессор Винтер уводят ее. Потом Ральф подхватил меня подмышки, помогая подняться…
И дальше я уже не помнила.
Очнулась я в своей постели. Даймонд сидел рядом и держал меня за руку.
— О, мана небесная, наконец-то! Спишь как ежик зимой. Почти целые сутки. Ну, сколько пальцев видишь?
Он помахал у меня перед носом растопыренной пятерней.
— Все, — хотела сказать я, но своего голоса не услышала. Совсем не было сил.
— Как ты себя чувствуешь, Бренна?
Это Этель. Она тоже тут, оказывается.
Я попыталась откашляться.
— Нормально…
— Я принесу тебе сок! — сказала Этель и вышла.