Маг моего сердца

Дробкова Марина

— Ай!

Я хлопаю его по руке и отстраняюсь. Он смеется.

— Прости, увлекся. Ты слишком сладкая.

— Выпей водички, — язвлю я.

Он подходит к раковине, открывает воду и, подставив рот под струю, пьет жадными глотками.

Обалдеть.

Я хочу продолжения. Но сейчас не очень подходящее время.

Выпив, по моим расчетам, не меньше литра, Даймонд вытирает лицо рукавом и встряхивает руками.

— Давай все-таки я тебе что-нибудь по истории расскажу? А то у тебя, чувствую,

много вопросов.

Не дожидаясь моего согласия, он подходит к столу и открывает один из валяющихся там учебников.

— Раз уж так сложились звезды, начнем с истории креадоров.

… Никогда не думала, что история — столь увлекательный предмет. Погрузившись в этапы творения, мы чуть не опоздали на занятие — за нами заскочил Рихард.

Пришлось бежать.

— Да, Ральф говорил: возьми скрипку, — спохватился он, когда я одной ногой уже стояла в коридоре.

— Скрипку? Он же просил не играть пока, — удивилась я.

— Это было давно! Бери скрипку, сказано!

Я пожала плечами, сходила за инструментом, и мы, наконец, отбыли на занятие.

Во дворе уже собралась академия в полном составе: не только студенты во главе с Ральфом, но и три профессора. Откуда-то притащили складной деревянный навес. На небе сгущались тучи. Одна, огромная, висела прямо над нами и вот-вот должна была разразиться дождем.

— Живее, креадоры! — недовольно окликнул нас куратор. — Времени на длинную лекцию нет, поясню для Бренны. Стихия — сильная движущая сила, которую мы можем использовать как инструмент миротворения. Но прежде надо научиться воссоздавать стихию такой, чтобы она не отличалась от природной, иначе она разнесет твой мир в клочья. Поняла, Бренна?

Я кивнула.

— Начинаем, коллеги. А новички внимательно смотрят!

Он свирепо взглянул на меня.

Студенты отошли чуть в сторону, освобождая место. Профессора встали большим треугольником и одновременно подняли руки, произнеся короткое заклинание, а затем резко опустили. Я знала: так готовится закрытая площадка для магических действий. Если не ошибаюсь, в пространство между ними сейчас не проникают извне ни звуки, ни запахи…

… Ни дождь, который обрушился с небес внезапно и сильно, будто движимый желанием «промочить и утопить». Но мы успели спрятаться под навес. Сухая земля моментально пропиталась влагой, почернела, в трещинах и впадинах стали образовываться лужицы. И только магический треугольник оставался сухим, как прежде.

— Рихард идет первым. Твоя задача — просто воссоздать дождь. Маленький дождик, не промочи профессоров.

— А с артефактом можно? — с надеждой спросил Рихард.

— Под дурачка изволим косить? — зловеще улыбнулся Ральф. — Не тяни время, вперед!

Креадор низко-низко опустил голову и прошествовал на середину треугольника. Что он сделал дальше — я не успела отследить. Просто два быстрых жеста руками, как будто щелкает по мячикам для

пинг-понга. И вот — прямо на него капает дождь, а Рихард стоит с улыбкой до ушей. Было очень интересно смотреть, как над треугольником накрапывает мелкий дождь, в то время как вокруг беснуется ливень.

— Без клоунады никак? — вздохнул Ральф. — Молодец. Освоил, наконец. Выходи. Следующая — Этель, и твоя задача — воссоздать купол. Что-то не так, Этель?

Судя по выражению лица студентки, она ожидала чего-то другого.

— Может быть… лучше ветер или… — деликатно начала она.

— Нет-нет-нет. Ты и так великолепно работаешь со стихиями. А вот экранируешь неважно.

Приступай.

Не споря больше, Этель шагнула в треугольник.

— Ей сложно будет, — шепнула стоящая рядом со мной Сара.

И действительно: по бледному лицу Этель струился пот, она подняла руки и теперь походила на

Кариатиду, держащую над собой кровлю. Ничего не происходило. Дождь по-прежнему накрапывал в треугольном пространстве, волосы Этель намокали. Да и профессорам уже становилось неуютно

— над ними ведь тоже не было крыши. Наконец Этель удалось развести над собой руки в стороны и вниз, словно она раскрывала огромный тент. В ту же секунду капли над ней прекратили падать на землю. Вода заструилась, будто по невидимому скату, к краям площадки. И только на профессоров все еще моросило.

— Умница, Этель. А теперь чуть-чуть побольше, чтобы наши уважаемые учителя, наконец, перестали мокнуть, — подбодрил Ральф.

Этель вновь подняла руки, вся зеленая от напряжения, и резко распахнула их в стороны, раздвигая купол.

— Получилось! Молодец, отдыхай! — объявил Ральф.

Она шагнула из треугольника под навес и закачалась, чуть не падая. Оказавшийся ближе всех

Даймонд подхватил ее и помог удержаться на ногах.

Я не ревную. Я вовсе не ревную. Он просто поступил как джентльмен.

— Бренна!

Голос Ральфа застал меня врасплох. Что он хочет?

— Ты следующая.

Я никак этого не ожидала. Но ведь рано или поздно мне придется управляться — и со стихиями, и даже с собственным миром. Так почему не сейчас?

Не вынимая скрипки из футляра — не хочу, чтобы на нее упала даже капля — я быстро проскользнула в треугольник. И только здесь достала инструмент. Ощущение было своеобразное: словно я внутри огромного кокона с маной, и стенки его довольно плотные.

Ральф что-то сказал — я не услышала, видно, он обращался не ко мне. Даймонд шагнул в треугольник и протянул руку к футляру.

— Нельзя, чтобы на площадке были посторонние предметы — напомнил он.

Что ж, им виднее. Но мне слишком дорог мой артефакт!

Стоя под невидимым куполом, я взяла скрипку наизготовку. Ральф в задумчивости смотрел на меня, теребя подбородок. Остальные затаили дыхание.

— Бренна, давай попробуем сыграть ветер, — сказал, наконец, куратор.