Маг крови
Шрифт:
Трёхэтажное здание впереди имело над крыльцом огромную деревянную вывеску, на которой был выжжен рисунок: небольшой домик с палисадником, парой столов с кружками пива, а над крышей распростёрто крыло ящера. Сам дракон был так огромен по задумке художника, что полностью не влез, лишь одно крыло, плечо и самый краешек туши в углу вывески. Доски были пролачены или замагичены, так как сохраняли свою белизну. Возможно, покрыты растительным маслом.
Хозяин гостиницы при своём огромном росте имел невероятные пропорции и казался шариком на коротких ножках с руками-спичками и лысым щекастым черепом без шеи. С меня и Кольки срубил по серебряной монете за день
Свою и Колькину лошадь я отдал мальчишке с гостиничной конюшни, ценный груз, в основном стеклянная разноцветная и "под хрусталь" посуда, был складирован в моей комнате. По соседству заселилась Лина, а напарнику досталась комната в самом конце коридора на втором этаже.
Комнаты были небольшие, не более шести квадратных метров. Из обстановки: кровать, по размерам схожая с обычной "однушкой" с Земли, два сундука — маленький с врезным замком и огромный, размером с комод и большим навесным замком с вставленным ключом. Судя по большой "бороде" ключа, замок с полпинка и простой шпилькой не откроешь.
Небольшое окошко не имело никакого остекления, даже местного из бычьего пузыря или слюды. Закрывалось толстыми ставнями с деревянным засовом и нижними шпингалетами.
У Кольки и Лины комнаты ничем не отличались.
Умывшись и перекусив с дороги, мы втроём отправились в ратушу, чтобы мне стать полноценным (слово-то какое, неприятное) бароном.
Первое препятствие проявилось в виде мелкого мужичка в годах со взглядом снулой рыбы, залысинами на висках, но в богатой пышной одежде — короткий кафтан, рубашка с пышным жабо, пуфы с голубыми и белыми вставками, тёмно-синие чулки и башмаки на толстой подошве с высоким каблуком и серебряными пряжками. Он сидел в холле ратуши на лавке рядом с входной дверью, на той же лавке стояла чернильница с воткнутым пером и деревянный тубус с веревочным ремешком, чтобы можно было носить на плече. Ничего не делал, ни на что не обращал внимания, и казалось, кроме пряжек на обуви его ничего не интересовало. Но стоило нам пройти мимо, как он встряхнулся.
— Чем могу помочь, господа? — лениво произнёс он, бросив взгляд на мою баронскую цепь и вновь уткнувшись в пол.
— Я барон Тэрский, хочу закрепить в книге титулов своё имя и право на земли, — ответил я.
— Господин Реун сейчас заня…
Я бросил на колени расфуфыренному мелкую золотую монету.
— Если всё будет сделано как можно быстрее, то получишь ещё одну такую же и большую монету господин Реун, — следом за монетой произнёс я.
Взгляд клерка изменился в одно мгновение.
— Да, господин барон, я все понял. Будет всё сделано, чтобы помочь спасти ваше время, — клерк подскочил со своего места, резко кивнул, почти впечатав острый подбородок себе в грудь, сминая кружевное жабо, и тут же быстро ушёл.
— Зря ты ему золото дал, хватило бы и серебра, — с досадой произнесла Лина. — Да ещё пообещал в три раза больше. Они тут такую сумму видят раз в несколько месяцев.
— Золото у меня есть и трястись над ним не хочу. Уж лучше побыстрее закончить с бюрократией, пусть и выйдет дороже. Ты просто не знаешь, как она мне надоела ещё у себя в мире.
— Эт-точно, — поддержал меня Колька. —
— Дело ваше, — поджала губки девушки и замолчала.
Не прошло и пяти минут, как раздался частый перестук тяжёлых туфель по полу и к нам подскочил знакомый клерк.
— Всё, господин, я всё сделал, господин Реун уже ждёт вас, — проговорил он подобострастно и низко поклонился.
— Проводи к нему и получишь свою награду, — ответил я.
— Слушаюсь, господин барон, — ещё раз согнулся пополам собеседник, — прошу за мной.
Итогом посещения ратуши стал потерянный час (слишком много времени ушло на поиск нужных документов в архиве) и три золотых монеты.
По поводу денежной системы. Монеты делились на медные, серебряные и золотые. Медных было три: мелкая, большая и двойная большая. Первая имела хождение в основном среди нищих крестьян, путешественники кидали их мальчишкам на коновязях и в городе для помощи с ориентацией на улицах. Иногда её звали ещё пыльком, от того, что в пыли детвора её ищет и устраивает целые баталии, поднимая клубы пыли. Большая монета уже чуть больше пользуется спросом, ею и купцы не гнушаются расплачиваться и принимать, она в три раза дороже пылька. И, наконец, двойная большая медная монета в полтора раза ценнее большой, так как там медь с каплей серебра, хотя размером они почти одинаковы.
Серебряных монет всего две — малая и большая. За малую дают пятнадцать больших медных или десять двойных (отсюда и пошла её себестоимость, хотя название говорит совсем о другом). Большая серебряная, равна двум с половиной мелких серебрушек.
Золотых, как и медных, три. Малая монета, большая и корона. Короны — самые редкие в обращении монеты. Весом всего в два раза больше большой, но ценнее в пять раз, изготавливаются из чистейшего золота без грамма примесей и только с помощью магии, которая делает их неуничтожимыми. Даже через десять лет такая монета будет выглядеть новенькой, в то время как малая или большая золотая просто напросто сотрутся. Большая монета в принципе имеет тот же процентный состав металла и весит примерно в два раза больше, чем малая, но оценивают её дороже, чем две малых монеты, примерно на двадцать процентов цена выше выходит.
После ратуши я вернулся обратно в гостиницу и собрался пару часиков подремать, но не тут-то было. Всю дрёму прогнал стук в дверь.
— Кто там? — сердито крикнул я и одновременно с этим взял руку пистолет-пулемёт, снял тот с предохранителя и направил на дверь. Кто бы и что бы ни говорил про толерантное (испоганенное слово ещё на Земле языками всяческих моральных уродов, неприятно мазануло по моим чувствам, когда в памяти всплыло оно) отношение к иным, я не собирался верить всем и всему. Тут к иноверцам и иностранцам подозрительно относятся, что говорить про возможное недружелюбие к иномирянам.
— Вить, я это, — прозвучал Колькин голос. — Поговорить бы.
— Сейчас открою, — я встал с кровати и сдвинул засов на двери. — Что случилось?
— Да так… выпьем? — он показал глиняную бутыль с высоким горлышком. — Тут градусов семь крепость, или меньше даже.
— Я поспать хотел пару часиков, а потом пройтись по лавкам, прицениться. Авось под вечер купцы будут сговорчивее да и среди остальных до завтра информация про наши товары разойдётся, — вздохнул я, не имея никакого желания напиваться.