Маг крови
Шрифт:
Наконец, она затихла, и слышно было только её негромкое дыхание. А я как дурак лежал практически к ней вплотную, сходил с ума от желания и не находил в себе храбрости перейти к чему-то большему.
"Ну же, давай, не просто же так она к тебе пришла, — заводил я себя, — что ты как мальчик!".
Сердце забилось, как безумное, когда осторожно коснулся кончиками пальцев её плеча и медленно повёл их вниз. Под моей рукой Маша вздрогнула, напряглась и едва заметно подалась навстречу.
Я довёл ладонь до бедра, на миг остановился и опустил её на животик и дальше, в самый сокровенный
И меня как подменили.
Вся скромность, боязнь и опаска исчезли, а на их место пришла звериная страсть. Девушка отвечала тем же…
Поцелуи нежные и страстные, которые, казалось, высасывали саму душу партнёра, ласки, слияние в одно целое, боль от укусов на плечах, от ногтей на спине, горячее дыхание, неразборчивые выкрики и стоны — всё это слилось в один безумный умопомрачительно сладкий коктейль, который я ещё никогда не испытывал.
Закончилось всё только на рассвете, когда всё постельное бельё было скомкано и сброшено, а от сексуального наряда Маши остались несколько клочков кружев. Заснули в объятиях друг друга.
Грохот в дверь поднял нас через три часа.
— Витя! Виктор! — орал кто-то под окнами.
Мы с девушкой посмотрели друг на друга ошалевшими глазами, в которых ещё не выветрился сон до конца, и мало что понимая.
— Витя, *ляха-муха, да вставай же ты!
Первым делом я и Машка бросились прикрываться от взглядов друг друга. Спали-то полностью голыми, даже не накрываясь простыней, а утром при свете поднявшегося солнца мигом вспомнили про стыд. И только надев штаны (Маша закуталась в простыню и умчалась к себе) я подскочил к окну.
— Что случилось? — поинтересовался я у тёзки, перегнувшись через подоконник.
— В больнице очнулись те самые, которых ты от пауков спас и устроили дебош. Обезоружили двух парней, закрылись в комнате с санитарками. Есть раненые, тяжёлые, сейчас над ними бьётся Ромка.
— Я сейчас, — торопливо произнёс я и отпрянул от окна, так быстро, как сейчас, я не собирался никогда. Уже через три минуты я стоял на улице рядом с Виктором, а за мной выходили големы.
В больнице было пусто, точнее, отсутствовали пациенты и врачи, вместо них сновали мужчины с оружием.
— Где они? — обратился я к Сан Палычу. — И кого захватили?
— Клавку и… твою Аньку, — хмуро сказал он. — Очнулись сначала пара мужиков, им стали помогать, пить дали, а потом они, как ожили более-менее, обезоружили охранников и закрылись в комнате, где сидели. Ну, и вместе с ними санитарки две.
— А что хотят?
Тот посмотрел на меня, покачал головой и постучал у виска пальцем.
— Ты чего? У них язык ни на один земной не похож. Вот тебя ждали, чтобы ты вломился с големами внутрь, а то они на людей без твоей команды не нападают.
Что есть, то есть. Я после инцидента в Казачьем Засаде дал приказ големам не атаковать людей. Не хватало мне внутренних разборок или конфликта с какой-нибудь партией спасшихся землян. Людям вполне хватит вида металлических солдат с холодным оружием, чтобы воздержаться от нападения.
— Тогда
— Вить, — мужчина придержал меня за локоть, — ты там не руби сгоряча, если вдруг что… ну мало ли, разобраться бы… да и расспросить их нужно. Когда мы ещё сможем встретить местных.
— Вот и разберусь, — мрачно пообещал я.
— Вить, не дури!
— Всё нормально будет, — я вынул из кармана ОСУ и показал реконструктору. — Постараюсь этим справиться.
Дверь в палату, куда поселили неизвестных, самураи вынесли одним лёгким ударом ноги. Да и что там двери той, обычная клееная плоская коробка из тонких реек и ДСП, покрытая ламинированной "под дерево" плёнкой. Её пятилетний ребёнок легко поднимет, если без коробки.
Дверь развалилась на куски, открыв небольшую баррикаду, сложенную прямо за ней из кроватей. Несколькими секундами позже в правой стене с треском образовалось отверстие, в котором показалась фигура Дровосека и рядом с ним, разнеся остатки стены, встал Чаппи. Перегородки между палатами состояли из тоненьких брусков, на которые были набиты листы тонкой фанеры, гипсокартона или ОСБ, а проём был заложен трёхсантиметровым пенопластом или минеральной ватой (некоторые перегородки и вовсе были в один лист в целях экономии материала). Так что, для големов пройти сквозь больницу от стены до стены, не пользуясь дверьми, не составило бы труда.
Как только големы оказались в комнате, в Дровосека ударила ветвистая молния, заиграв на его торсе множеством искр, похожих на электросварку. Пара секунд воздействия магии — и я почувствовал, что Дровосек исчез.
Одновременно с боевым заклинанием, из комнаты донёсся рёв и залязгал металл.
Разметав баррикаду, самураи вклинись в драку, удерживая на расстоянии противников своими длинными клинками. Приказа убивать у них не было, просто угрожать, не выпускать из комнаты и, по возможности, лишить оружия.
Четверо мужчин в больничных балахонах для больных (один в один, как женская дешёвая ночная рубашка до колен) пытались нанести урон големам при помощи пары мечей, кинжала и самодельной дубинки, сделанной из ножек стула (стальные трубки были отломаны и связаны в пачку, для удобства одна была слегка выдвинута вперёд, ну прям, связка очень длинных гранат из какого-нибудь военного фильма). Точнее сражались трое, кто был вооружён мечами и дубинкой, третий, с кинжалом в руках стоял рядом с женщиной. Это она только что прикончила моего голема. Правда, ударив молнией, она устало облокотилась на своего защитника, а тот свободной рукой придержал её за талию.
Анна и её напарница, женщина лет тридцати, сидели на корточках в дальнем углу целые и невредимые.
"Слава богу!".
— Бросайте оружие! — крикнул я. Не надеялся, что поймут, но рассчитывал, что интонация и жесты скажут им, чего я добиваюсь.
Один из мечников оскалился, поднырнув под меч голема, прыгнул ко мне и… нарвался плечом на пулю травматического пистолета. На таком плевом расстоянии да ещё с удобным лазерным целеуказателем я бы муху сбил в полёте. Как только он оказался на полу, приходя в себя от встречи с кусочком металла в резиновой рубашке, один из самураев придавил его ногой, наступив между лопаток.