Мадемуазель Каприз
Шрифт:
— Что? — спросила Эльвира скорее по инерции.
— "Вы еще и ходить не умеете?"
Эльвира не выдержала и расхохоталась. Мнимая родственница Рэдклиффа оказалась очень забавной, и она понимала Джима, его желание сказать колкость, а потом забавляться, наблюдая за тем, как мисс Лефевр выходит из себя. Ее беспокоило только то, что особенно увлекаться этим не следует.
— Вот так-то, — подытожила Валентина, — и не вижу тут ничего смешного. Мне было больно и неудобно, а он еще издевался.
— А почему вам было неудобно? — поинтересовалась Эльвира со смешком.
— Потому
— Месье Кейн? — женщина снова хихикнула, — да, я заметила, как он на вас смотрит.
— Это все заметили.
— И что вы думаете по этому поводу?
— Месье Кейн еще хуже, чем капитан Рэдклифф. Он почему-то считает, что раз он влюбился, то я непременно должна ответить ему взаимностью.
— Вы всегда столь откровенны, мисс Лефевр?
Валентина приподняла брови. Она не сказала и половины того, что думала о Патрике.
— Извините, мадам.
— Ничего страшного. Напротив, это очень мило и я рада, что вы решили поделиться со мной своим беспокойством, мисс Лефевр. Но все-таки, послушайте меня, я старше вас. Мистер Кейн — идеальный супруг, поверьте моему опыту. Из него можно вить веревки, он будет выполнять все ваши желания.
— А я не хочу вить веревки из месье Кейна, — фыркнула Валентина, — и мне не нужен столь идеальный супруг. С ним скучно.
Миссис Томпсон смотрела на девушку широко раскрытыми глазами. На ее памяти девушка впервые сказала, что ей не нужен идеальный муж. Не хочет она идеального и все тут. Скучно ей, видите ли.
— Поразительно, — сказала она наконец и поднялась со скамьи, — ну что ж, мисс Лефевр, ваше право решать, кто подходит вам на роль супруга. Пойдемте в дом. Гости, должно быть, вас заждались. Вы основательно заморочили им головы.
Валентина хихикнула.
Когда они вернулись в дом, Эльвира оставила девушку в обществе троих кавалеров, а сама направилась к Рэдклиффу.
— Ты не скучал здесь без меня, Джим?
Тот пожал плечами.
— А я беседовала с твоей "родственницей", — ехидно продолжала она, — ты бы хоть предупредил ее заранее о вашем неожиданном родстве, а то бедная девушка не знала, что придумать.
— Думаю, она выкрутилась.
— Она не сказала ничего определенного.
— Ты что, ее допрашивала? Зачем? Я ведь уже объяснил тебе, как обстоят дела.
— Мне было интересно, что она скажет. Кстати, ты мог бы обращаться с ней помягче. Она полчаса жаловалась мне на дурное обращение с твоей стороны.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — фыркнул Рэдклифф, — с нее ведь надо сдувать пылинки и выполнять малейшие желания, тогда она шелковая. Начинаешь перечить — и она превращается в мегеру. Если б я начал рассказывать тебе обо всех ее выходках, это заняло бы не один час.
— Но у нее всегда есть Патрик, — съязвила Эльвира, — он из тех, кто любит сдувать пылинки.
— Да, только до тех пор, пока не пытается посягнуть на большее. Ты еще не поняла, Элви? Ей нужны поклонники. Что такое поклонники? Это люди, которые вьются рядом, смотря в рот, выполняя ее капризы и развлекая, но не более. Поклонник — некая абстрактная фигура, вот и все. Кейн не годится
— Ты так хорошо знаешь ее вкус?
— Это видно невооруженным взглядом.
— Я вижу, что мисс Лефевр не обращает на него внимания, — осторожно заметила Эльвира.
— А зачем на него обращать внимание? — удивился Рэдклифф, — от этого зануды нужно держаться подальше. Ты бы слышала, как он с ней разговаривает. Плакать хочется.
Эльвире тоже хотелось плакать, но по другой причине. Она видела в Валентина опасную конкурентку. Очень опасную. Ее спасало только то, что сама Валентина этого не осознавала. Она пока не созрела для более серьезных отношений. Но только пока. Вполне возможно, что скоро все изменится. А еще женщине не нравился Рэдклифф, то, как о говорил о Валентине. Он слишком хорошо изучил ее и мог предугадать почти все поступки. Фырканье девушки его не возмущало, только забавляло. Черт возьми, ему нравилось с ней препираться!
Наутро Валентина поднялась с приятным ощущением того, что спит в настоящей постели, в настоящей комнате и в настоящем доме. После почти месячного пребывания на корабле девушка позабыла, как это приятно. Она потянулась и села на постели, осматриваясь по сторонам. Комната была очень уютной, но разительно отличалась от того, что Валентина привыкла видеть у себя дома. Фыркнув, девушка потянула за шнурок звонка. Через минуту к ней вошла горничная, мулатка с шоколадного цвета кожей, лоснящейся на круглом, добром лице. Она сразу расположила к себе гостью почти материнским отношением.
Покрутившись перед зеркалом и оценив все свои многочисленные достоинства, а недостатков у Валентины, по ее мнению, не было, она спустилась к завтраку. За столом девушка встретила всю вчерашнюю компанию, кроме Патрика, который, должно быть, уже уехал. Валентина сразу поняла, с какой целью он это сделал и почувствовала прилив необыкновенной бодрости и возбуждения. Патрик наверняка поехал договариваться о побеге, а стало быть, они скоро сбегут. Это было так заманчиво, поскольку подобные случаи случаются в книгах на каждом шагу и это очень романтично. Только представить себе — настоящий побег! Это гораздо интереснее обыденной жизни. Правда, что уж греха таить, в последнее время в жизни Валентины сплошь и рядом случались события, которые выбивались из общего фона. Оставалось только удивляться, как это ей до сих пор не наскучило. Но она вообще любила приключения. В идеале. То есть, со всевозможным комфортом и удобствами. К тому же, везти ее собирались на Барбадос, а не домой, значит, приключения продолжались.
Валентина регулярно получала письма от своей кузины Анриетты, в которых та настойчиво зазывала ее в гости. Девушка давно бы это сделала, но тетушки, которые всегда были обязаны ее сопровождать, постоянно откладывали этот момент. Тете Амелии вообще не нравился Барбадос, а у тети Маргариты всегда были какие-то неотложные дела, которые следовало решить срочно. Но теперь, когда надоедливые тетки были далеко, никто не мог помешать Валентине выполнить задуманное. Она поедет на Барбадос и навестит кузину. Точка.