Мадемуазель Каприз
Шрифт:
— Мы сбежим завтра?
— Скорее всего, вечером. А вы ведете себя так, словно задались целью свести с ума гостей миссис Томпсон.
— Не думаю, что они так легко сходят с ума, — фыркнула Валентина, — судя по вашим словам, мне уже и улыбнуться лишний раз нельзя. Это просто возмутительно.
С этими словами девушка решительно отошла в сторону, не желая дальше выслушивать все это. Только сцен ревности ей и не хватало. И от кого, скажите на милость? Месье Кейн ей не муж, не жених и не сердечный
Она очень хотела постоять немного в одиночестве и подумать, но хозяйка дома помешала этому, подойдя к ней.
— Скучаете, мисс Лефевр? Я удивлена.
— Почему?
— Все мужчины в этом доме лежат у ваших ног, за исключением, разве что, моего повара. И то, только потому, что он вас еще не видел.
Валентина рассмеялась, немало позабавленная этой шуткой.
— Но раз вы чудом остались в одиночестве, то я позволю себе его нарушить. Пойдемте, мисс Лефевр, я покажу вам сад. Это очень красивое зрелище.
— Хорошо.
По пути Валентина спросила:
— Вы давно живете здесь, сударыня?
— С детства. Мой отец был полковником и обосновался здесь, нажив при этом кругленький капиталец. Сами, наверное, знаете, сюда едут именно с этой целью.
— А мой отец умер, — сказала девушка.
— Мой тоже, и я вам очень сочувствую. Без родителей тяжело и без мужа тоже. Мой муж умер два года назад.
— О, как жаль.
— Ничего. Два года — слишком большой срок для скорби. Хотя я до сих пор вспоминаю Тоби с теплотой.
Валентина сочувственно кивнула. Эльвира бросила на нее взгляд украдкой и отвернулась. По ее мнению, эта девчонка была слишком хороша, так, что просто скулы сводило от ревности. Считать ее ребенком мог только слепой, глухой и умственно отсталый, а Рэдклифф таковым не являлся.
Тем временем, посыпанная песком дорожка привела их под сень высоких деревьев с густой, раскидистой кроной. Хозяйка дома указала на аккуратную скамеечку и предложила:
— Не хотите ли присесть, мисс Лефевр?
Валентина кивнула.
— Значит, вы родственница Джима? — спросила Эльвира не без задней мысли.
— Кого? — не поняла девушка.
— Капитана Рэдклиффа.
— А. Ну… да, — слегка запнулась та, не зная, можно ли ей говорить правду.
— Наверное, очень дальняя, потому что я никогда раньше о вас не слышала.
— Очень дальняя, — согласилась Валентина.
— Странно, — глубокомысленно произнесла женщина, — вы его родственница и даже не знаете его имени.
Девушка прикусила язык и ненадолго задумалась. Потом ее озарило, и она сказала:
— В самом деле, я должна была бы знать его, но дело в том, мадам, что я узнала о том, что мы — родственники очень недавно.
"Буквально несколько часов назад", — добавила она про себя.
Эльвира усмехнулась.
— Значит,
— Да. Месяц назад.
— О-о. И где же это произошло, если не секрет, мисс Лефевр?
— На Мартиннике. Я живу в Фор-де-Франсе, может быть слышали, мадам Томпсон?
— Конечно. Итак, вы живете на Мартиннике. Очень милый остров.
— Мне тоже нравится.
— Все же, что вынудило вас отправиться в такое опасное путешествие? В проливе полно пиратов.
— Вот именно они и вынудили, — хмыкнула Валентина, — периодически на наш остров нападают пираты. Не знаю, почему он им так нравится, но и двух месяцев не проходит, как чей-нибудь корабль не входит в наш порт с этой целью.
— Ужас, — искренне отозвалась Эльвира.
— Мы уже привыкли к этому, — девушка пожала плечами, — но все-таки, это утомительно. Пираты почему-то думают, что у нас скопились несметные богатства, которые просто некуда девать.
— Какой кошмар. Значит, на остров снова напали пираты и вам пришлось спасаться бегством?
— Именно так. Я оказалась в неприятной ситуации, а месье Рэдклифф… помог мне из нее выбраться.
— Почему вы называете своего родственника столь официально? — не без задней мысли спросила Эльвира, — он не стар и не убелен сединами, так что вы вполне можете называть его по имени.
Вот, чего Валентине не хотелось, так это называть капитана по имени, но ситуация сложилась столь двусмысленная, что объяснить это хозяйке дома было проблематично. Поэтому Валентина кивнула.
— Конечно, вы совершенно правы, мадам. Просто я еще не привыкла. К тому же…
Она замолчала, но Эльвира не зевала и оказалась начеку. Она тут же повторила:
— К тому же?
— Ну… видите ли, мадам Томпсон, месье Рэдклифф… как бы это сказать… не очень приятный человек.
— Что-о? — глаза женщины стали круглыми от удивления, — Джим? Вы о Джиме говорите?
— Ну, а о ком же еще? Более вредного, язвительного и упрямого человека я еще не встречала. Он постоянно надо мной издевается, — тут Валентина надула губы, — и говорит гадости. Я просто мечтаю поскорее от него избавиться.
— Боже мой, — Эльвира покачала головой, не в силах избавиться от наваждения, — мне кажется, что мы говорим о разных людях, мисс Лефевр. Джим очень приятен в общении и с ним прекрасно можно ладить.
— Да? — сказала ее собеседница таким тоном, словно очень в этом сомневалась, — интересно, кто может с ним ладить? Потому что лично я не могу. Он все время меня злит. Не может пройти спокойно мимо, чтобы не сказать какую-нибудь колкость.
— Не может быть. Джим хорошо воспитан.
— Не знаю, где его воспитывали, но манеры у него отвратительные. Представляете, что он сказал, когда я упала и ушиблась?